Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

тебя – RH, робота-аналога! Он твой добровольный генетический донор, своего рода, твой отец, Ролли… Нарастить человеческое тело на искусственный каркас возможно, лишь используя генетический код конкретного человека… И если он, как ты предполагаешь, убит, то в этом определенно повинна заинтересованная сторона…

Ролли еще пристальней посмотрел на женщину.

– Да, заинтересованная! Та, что напрямую заинтересована в роботах-аналогах и сохранении их в тайне любой ценой – Управление безопасности! Ты и есть секретный спецзаказ военных, Ролли! И только эта организация, не имея возможности создать человеческого аналога, могла, однако, собрать робота боевого – убийцу, не обремененного Законами и действующего лишь по команде!

– Такого, как я? – спросил Ролли.

– Нет, Ролли. Ты – человек… Ну, почти человек. И твои Законы – человеческие.

– Или – почти человеческие…

– Ролли! Сейчас не время об этом! – тихо воскликнула женщина. – Неужели ты не понимаешь, что людям грозит опасность?

Ролли пристально посмотрел в глаза Помощника; в мозгу пронеслось:

«Не причинять вреда человеку действием или бездействием, если человек не представляет угрозу для других людей».

– Да, да, не смотри на меня так – именно смертельная опасность, и прежде всего, Эйлине, если с Ролли случилось то, о чем ты говоришь! Не исключено, что ее интимные отношения с твоим генетическим донором их не на шутку напугали, и, чтобы предупредить разглашения секретных разработок, они и устранили его! Тогда и она в списке представляющих потенциальную угрозу проекту RH! Ее необходимо спасать! И вместе с ней всех нас – причастных к нему!

– От робота-убийцы?

– Не только – этот действует только по команде!

– Значит – от военных… От кого именно? Кто непосредственно дает команды?

Брик сделала паузу.

– Вилл Штокман. Именно ему подчиняются военные…

– Глава Высшего совета? – Оптика Ролли приблизила зрачки Помощника так, что, казалось, он разглядел глазное дно.

– Но Вилл Штокман запретил создание аналогов…

– Запретил, чтобы аналоговые эксперименты оставались в тайне! Однако я не предполагала, что ради этого он способен на крайние меры… Теперь уверена – он сделает все, чтобы это осталось тайной навсегда! Иначе ему конец! И если полиция вышла на Ролли, я думаю, опасность грозит и мне, и тебе, и еще многим другим, имеющим отношение к твоему появлению.

Ролли молчал: смысл услышанного лихорадочно выкладывался в цепочку необходимых действий.

– Похоже, вы предполагали нечто подобное… Иначе вы бы не изменили, как я понял, Первый Закон…

Женщина быстро вздохнула:

– Признаться, да.

– Спасти Эйлину и всех, кто «имеет отношение» – это и есть мое предназначение?

– Теперь – да.

– И потому вы устроили встречу с ней? Получается, вы знали об устранении Ролли?

– Не знала, но стала предполагать, когда тебе передали записку Эйлины о несостоявшейся встрече с Ролли Койлом и его отсутствии… Пришлось организовать ее встречу с тобой, чтобы она не наделала глупостей.

Во взгляде Наставницы, если бы Ролли смотрел на нее, он прочел бы страх, озабоченность, нетерпение понять его реакцию… Но Ролли уже не смотрел на нее: его вдруг застывший взгляд, казалось, перестал что-либо различать; он бессмысленно застыл поверх ее головы.

Ева Брик шевельнулась, желая вернуть его к действительности, и вдруг вздрогнула – Ролли неожиданно опустил на нее глаза и, отчетливо произнося каждое слово, спросил:

– Зачем это вам?

– Что «зачем»? – испуганно переспросила Брик.

– Ненависть, обман, убийства – зачем все это людям? Вы прекрасны, умны, могущественны… Откуда же стремление принести вред другому человеку, такому же прекрасному, умному, живому?

– Ролли, дорогой, – осторожно произнесла Брик. – Не время… Дорога каждая минута. Надо спасать девушку, нас…

– Да… спасать… Первый Закон, – согласился Ролли. – Я должен устранить источник угрозы людям, должен найти Вилла Штокмана…

– Ты не сможешь встретиться с ним просто так. Глава Высшего совета и Правительства – человек особо охраняемый и практически никуда не выезжающий. Но отец Эйлины хорошо знаком с ним! Ты должен убедить Эйлину через отца организовать твою встречу со Штокманом… Но сначала во что бы то ни стало необходимо восстановить отношения – она в обиде на Ролли Койла… И сделать это надо сейчас, немедленно! Утром может быть поздно. Хейндрик работает быстро. Ты меня понял?

Ролли кивнул:

– Это приказ, я понял. Я должен встретиться с Эйлиной. «Сорок второй квартал, шестая улица, двадцать восемь…»

Он уже поворачивался, когда Наставница торопливо предупредила:

– Тебе нельзя лететь на своем автолете – остановит первый же патруль. Вот аварийный ключ от моего – он стоит слева рядом. Борт 4177. И пока не возвращайся домой – останься у нее. Я думаю, ты поймешь сам, что должен делать…

Ролли вновь кивнул и, молча взяв протянутый жетон, шагнул в толпу.

Бортовой компьютер женским голосом сообщил, что маршрут построен: полет займет 12 минут, 34 секунды; поездка по шоссе – 1 час 07 минут 19 секунд.

Ролли коснулся сенсорной кнопки «Полет». В ответ приборная доска несколько раз мигнула зеленоватым светом, словно сообщая, что команда принята, и в то же мгновение двигатель ровно и мягко заурчал… Через минуту, покачиваясь, автолет Евы Брик поднялся над стоянкой, на несколько секунд завис в воздухе, пропуская пролетающий мимо челнок, резко накренился на правый борт и, вдруг набрав скорость, взмыл над ночным проспектом.

Автолет бесшумно летел вдоль узкого ущелья проспекта, между тесными рядами небоскребов, не меняя скорости и направления. Ролли ни о чем не думал. В этом сейчас не было необходимости – конечная цель ясна, а остальное должно подчиниться этой цели. Каким образом – подскажут обстоятельства… Он лишь бессмысленно смотрел на темные крыши жилых строений, на сверкающие стены небоскребов-офисов…

Вскоре до сих пор прямая улица стала заметно уходить на северо-запад; резко свернула на север, вновь выпрямившись, замелькала рядами зданий пониже и попроще – десятиэтажными, пятиэтажными… За ними потянулись освещенные огнями уютные виллы…

Автолет стал снижаться. Прошло еще три минуты, и воздушная машина зависла над стоянкой. Это была длинная и узкая, всего на два ряда площадка в самом центре проезжей части улицы. Некоторое время автолет Брик еще рыскал над припаркованной техникой и, наконец, найдя свободное пространство, медленно опустился на асфальт.

«Вы прибыли к месту назначения», – монотонно объявил женский голос компьютера.

В отличие от центральных проспектов города, шестая улица сорок второго квартала в три часа пополуночи была совершенно безлюдна. Здесь царила тишина – ни одиноких шагов полуночников, ни дуновения ветерка, ни шелеста листвы застывших вдоль тротуаров лип, ни огонька в окнах по обеим сторонам улицы… Только печальный свет уличных фонарей, лишь усиливающий ощущение нереального покоя…

И вновь, как это уже не раз происходило с ним, когда