Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

«Хватит,» — прошептал я себе. — «Сейчас потеряешь сознание, а то и хуже».

Я собрал волю в кулак, пытаясь мысленно оторвать ладони от кулона, разорвать эту одностороннюю, хищную связь. И в тот самый момент, когда моё решение оформилось в чёткий приказ, всё… остановилось.

Не оборвалось резко, а именно замерло. Давление спало, ток силы, вытягивавший из меня «жизнь», иссяк. В мастерскую вернулась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и треском углей в печурке. Тело чувствовалось ватным, пустым, голова гудела, как разбитый колокол, но я был в сознании. Это было похоже на то, когда тебя ударило слабым током и тебе очень сложно разжать и/или отдернуть свою руку.

Дрожащими руками я поднял кулон. Чтобы понять, что произошло, я достал волшебную лупу. Поднес её к поверхности кулона, к изящной бронзовой оправе. Там, где должна была быть метка, она и была: чёткая, безупречная: «+3 к здоровью». Всё так, как я и задумывал.

Но затем я сместил лупу на центральный камень. Яшма светилась. Не отражала свет от окна или углей. Нет. Она излучала собственный, очень мягкий, глубокий свет. Бордово-коричневый, как старая, запекшаяся кровь или тёмный мёд. Свет был неравномерным: в прожилках он был гуще, темнее, а в толще камня мерцал глубинными, тёплыми всполохами. Это было красиво, но и пугающе. Камень жил своей, не до конца понятной жизнью.

«Он вытянул из меня ману?» — пронеслось в голове. — «Но зачем, что он делает?»

Я вкладывал намерение только в одно: усилить здоровье. Я не думал о накоплении энергии, о создании резервуара или батареи, это было вне моей воли. И тем не менее, яшма или что-то в ней действовала самостоятельно. Она вытянула остатки моей маны и, судя по всему, всю накопленную энергию из моих деревянных колец и даже их суть, превратив их в обугленные колечки. Не все, но остальные, судя по всему, также потрескались и закоптились: стали непригодными к дальнейшему использованию.

Я осторожно коснулся пальцем светящейся поверхности.

«Может, это как батарейка?» — мелькнула мысль.

Не просто украшение с эффектом, а устройство с запасом энергии. Вытянул ли он мою силу, чтобы подпитывать саму метку, делая её стабильнее, долговечнее? Или этот запас можно будет как-то использовать? Например, в экстренном случае… подпитать носителя? Или, наоборот, защитить метку от рассеивания кем-то или чем-то? А может, это дает какой-то свой непонятный и неожиданный эффект?

Я не знал. Я не был алхимиком или теоретиком магии. Я был ребёнком со странным даром, который только-только начал показывать свои истинные, подчас непредсказуемые грани. Этот кулон стал не просто подарком, он стал загадкой и потенциальным открытием, воплощённой в металле и камне. А также самым дорогим и качественным объектом, что я когда-либо создавал самостоятельно.

Глава 48

Карта моего пути

С тех декабрьских дней, отделявших меня от маминого дня рождения, мастерская в старой баньке стала моим вторым домом. После истощающего создания кулона я чувствовал себя, как выжатый лимон, но опустошение это было плодотворным. Я вплотную занялся восстановлением и серьёзным апгрейдом своей чародейской «кольчуги». Старые деревянные кольца, обращённые в хлам и пепел, были жертвой, принесённой не зря. Теперь я работал только с благородным металлом.

Я отлил партию мелких, но уже бронзовых колечек. Метка на каждое была амбициозной: «+4 макс. маны». Процесс требовал концентрации, но уже не был таким изматывающим, как раньше: я учился и прогрессировал, плюс похоже хоть и медленно, но рос и мой собственный запас духа. Параллельно я экспериментировал с новой идеей: восстановлением этого «резервуара». Получилось медно-оловянное колечко с меткой: «восстанавливает носителю 1 ед. маны/час». Эффект был едва уловимым, если закрыть глаза в абсолютной тишине и сильно-сильно сосредоточиться, то чувствовалась лёгкая, прохладная пульсация в пальце, будто капля воды, медленно сочащаяся в пустой сосуд.

И тогда родилась система. Я чередовал кольца, перечисленные выше, в пропорции 1 к 2: одно «восстанавливающее» на два «ёмкостных». Теоретически, за восемь часов сна вся дополнительная мана должна была возобновить свое количество. И это действительно работало. Через несколько дней я спокойно мог наносить сложные метки уже дважды в сутки: с утра и вечером. А когда общее число колец перевалило за семьдесят пять, лимит подскочил до четырёх полноценных сеансов в день. Я ловил себя на горделивой мысли, глядя на свою грудь: «И кто тут настоящий властелин колец, Майрон?»

Один из самых красивых, отполированных водой речных камешков я вставил в центральное бронзовое кольцо, намереваясь создать супер-аккумулятор. Я щедро «напитывал» его маной, надеясь на прорыв. Но камень вобрал в себя лишь эквивалент двух-трёх обычных колец. Это был ценный урок: не всё, что красиво, функционально в магическом смысле. Да и судя по наблюдению через лупу, мана из него не расходовалась, когда я проводил свои эксперименты, а значит, не влияла на мой общий показатель максимального духа.

Затем я приступил к ваянию новогодних подарков. Новый год шёл почти сразу после маминого дня рождения, и хотелось порадовать всех. Для отца, Степана, я также задумал нечто особенное: не просто усиление статов, а улучшение мастерства. Из свежеотлитого толстого бронзового прутка я выковал массивный, но изящный перстень. В его оправу встал один из найденных Аней камней — тёмно-серый, с серебристыми блёстками, похожими на искры от точила. Метка была новой и сложной: «+1 к плотничеству». Это было не общее понятие, а конкретный, наработанный годами навык. Я представлял, как отцовская рука с рубанком или стамеской станет ещё увереннее, глаз зорче, а чувство дерева острее. Сопротивление материала было значительным, и камень в перстне, как и яшма в кулоне, жадно всосал изрядную долю маны. Но на этот раз моя новая «кольчуга» выдержала удар. Однако в этом случае энергия с камня у груди куда-то ушла, возможно он работал как предохранитель или резерв. Неплохо.

Для Ани я сделал изящную бронзовую заколку для волос, в форме изогнутого листа. В её основание был вправлен маленький, но яркий камешек цвета речной волны. Метка гласила: «+2 к восприятию». Мне казалось, это ей подойдёт: замечать, подмечать и понимать то, что скрыто от поверхностного взгляда и в учебе, и в работе, и в жизни.

…

И вот настал тот самый день. Утро маминого дня рождения было морозным и ясным. Лучи кристалла, отражённые от снега, заливали дом ослепительным светом. Анастасия, с утра суетилась на кухне, но