"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Он давно был полон — и кровью, и злостью. Полон и пресыщен, словно земля после дождя. Когда воды бывало слишком много, земля превращалась в трясину.

Такеши еще никогда не чувствовал такой усталости, как сейчас. Хотя он скорее откусил бы себе язык, чем признался бы в этом вслух. Быть может, Нарамаро догадывался о чем-то.

Тот время от времени одаривал Минамото странным и долгим взглядом, но ни о чем не спрашивал.

И он не удивился, когда Такеши рассказал ему, как намерен поступить с Тайра. Лишь посмотрел — понимающе — и кивнул. Даже если Татибана и представлял себе казнь Нанаши иным образом, он об этом не заговорил бы никогда.

Ведь Тайра был не просто пленником Такеши; он был его кровником, был его старой клятвой и давней, очень давней местью. Только Минамото имел право решать, как поступить с Нанаши, и никто не мог оспорить это право.

Сперва Такеши выжег на груди Нанаши клеймо — в память о своем, уже успевшем зарубцеваться. Затем — отрубил руку, а после — голову.

Тысячи казней можно было придумать для Тайра; на десятки недель растянуть его страдания, но Такеши предпочел покончить с ним быстро и вернуть ему лишь то, что Нанаши когда-то сотворил с ним.

Такеши отказал Тайра в последней милости и велел бросить обезглавленное тело на землю, оставив на растерзанье воронью. Ему не было нужды посылать его отрубленную голову Нобу в поместье или подвешивать тело недалеко от какой-нибудь деревни, принадлежащей Тайра.

Нобу и так знал, что Такеши идет. Не стоило и напоминать.

***

Через несколько дней после сэппуку Фухито запоздало наступила весна. Теплая и солнечная, будто улыбка любимой женщины, она растопила снег, без которого, казалось, было уже невозможно представить окружавшую их природу.

И впору было радоваться теплу, но растаявший снег превратился в серьезное препятствие на пути войска, существенно замедлив его продвижение. Самураи и лошади увязали в грязи; по дороге им пришлось бросить несколько повозок, застрявших столь глубоко, что было невозможно их вытащить. За день они преодолевали значительно меньшее расстояние, чем хотел бы Такеши, и гораздо быстрее уставали, поскольку каждый шаг требовал тройных усилий.

Такеши этого не предвидел и был глубоко уязвлен собственной непредусмотрительностью. Сильнее всего за ошибки он всегда спрашивал с себя, и потому в пути нередко вел с собой мысленные диалоги, где пенял и пенял на допущенный просчет.

От запланированного им продвижения они отставали уже на пару дней, и их опоздание все увеличивалось. Резкое потепление превратило землю в одно сплошное болото, которое нельзя было обойти.

Единственным — слабым и недостойным — утешением для Такеши служило осознание того, что Тайра находится сейчас в таком же положении. Такеши предполагал, что Нобу должен был увести с земель Асакура своих людей и направиться в родовое поместье в тот день, когда Нанаши ранил Наоми. Если все было так, как он думал, то Нобу должен был увязнуть в грязи и мокрой земле примерно на расстоянии двух дневных переходов от поместья Тайра.

Изначально Такеши рассчитывал перехватить его в дороге — чрезвычайно самонадеянно с его стороны. Этого не случилось бы, даже не наступи весна, и не растопи солнце весь снег. Впоследствии он собирался застать Нобу в поместье в ближайшее время, сразу после его возвращения от Асакура. Теперь же… теперь же Такеши просто хотел выбраться из болота, в котором они увязли, и добраться до земель Тайра раньше, чем придет лето.

Он потянул на себя поводья, заставляя Молниеносного остановиться, и нахмурился. Поднявшись на холм, теперь он ясно видел, в сколь длинную цепочку растянулось его войско. На открытых полях, не защищенные ничем, даже редкими деревьями, они были что на ладони — легчайшая цель при нападении. Такеши это не нравилось, но что-либо исправить он не мог — лишь постоянно направлял во все стороны света дозорных, чтобы никто не приблизился незамеченным к его людям.

В самом конце цепочки плелись юноши и солдаты, что были набраны из крестьян. Именно потому Такеши всегда возражал против мальчишек в войске — тринадцатилетние, по сути, еще дети, они всегда оказывались в самом хвосте. Ему пришлось отправить десяток самураев, чтобы те замкнули войско — не оставлять же его незащищенным со спины.

Чем маневреннее и подвижнее был отряд, тем лучше — так считал Такеши и отдавал предпочтение стремительным, но коротким атакам.

Прищурившись, Такеши направил Молниеносного к той части войска, что составляли солдаты клана Фудзивара. После сэппуку своего господина они разом осиротели. И хотя Фухито перестал быть им господином, когда взял на себя ответственность за поступок Ёрико, и передал командование Сатоки, самураи все равно подчинялись и слушались его приказов. Никто из них от него не отвернулся, и теперь они чувствовали себя почти брошенными. Преданность своему господину, своему даймё среди самураев была абсолютной.

Остановившись в паре шагов от Сатоки, Такеши соскочил с Молниеносного и взял того под узды. Мужчина, постаревший за прошедшие дни на десяток лет, искоса посмотрел на него и плотнее сжал губы.

У Минамото что-то неприятно царапалось в подсознании, когда он смотрел на Сатоки. Он знал, что перед церемонией сэппуку Фухито запретил своим людям следовать за ним, но опасался, что не все исполнят этот приказ.

В последние годы Такеши все чаще сталкивался со случаями, когда вслед за господином сэппуку совершали его самураи. Он такое поведение не одобрял и считал глупым. Особенно глупыми выглядели в его глазах массовые сэппуку, когда даймё изначально хотел смыть со своего имени позор или заменял тем самым казнь, назначенную по приговору Императора за совершение преступления. Одно — когда самураи уходили вслед за убитым во время поединка господином, которого они не смогли уберечь и защитить; и совсем другое — когда убивали себя без особых причин.

Такеши это презирал.

Самурай живет, чтобы умереть; он не должен бояться смерти, должен помнить о ней каждую секунду. Но это не означает, что бусидо считает жизнь самурая ничего не стоящей. Напротив. Готовность умереть в любую секунду означала необходимость в любую секунду вести себя достойно, потому как ушедшее мгновение могло стать последним — и самурай останется в памяти людей таким, каким он был в последний миг.

Их не учили, что жизнь не следует ценить. И потому Такеши не терпел, когда самураи группами убивали себя вслед за господином. Он лишь надеялся, что люди Фухито окажутся умнее и проявят уважение к последней воле их даймё.

— Я думаю