"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

штурме нам не нужно много тяжёлой конницы. Потому я дам тебе ещё десять тысяч сипахов. Венгров конных забирай себе. И уж с этими силами ты точно должен попытаться ударить по польскому королю так, чтобы только перья остались от его крылатых гусар. И проведи хорошую разведку и узнай, как и куда идут русские. Может, к ним ещё кто-нибудь присоединится, и тогда они тоже станут назойливым комаром, которого нужно прихлопнуть.

Селямет Герай даже поклонился, вызвав шепотки среди военачальников. Ведь он — никто иной, как потомок Чингисхана, а также великих крымских ханов, которые наводили ужас на Московию. И если он и может кланяться, то только султану. А тут — визирю…

— Всё. Завтра мы идём на приступ и должны взять Вену. Иного я от вас не жду, — сказал Кара Мустафа-паша, резко поднялся и направился прочь из шатра.

Глава 18

Москва.

11 сентября 1683 год.

Анна Ивановна Стрельчина чуть ли не тряслась от страха. Стояла, опустив взгляд в пол. За последние недели она пережила столько эмоций, что организм уже перенапрягся и, казалось, больше не способен что-либо чувствовать. А тут — вызов к самому государю.

Пётр Алексеевич ходил кругами вокруг молодой женщины, не мог отказать себе в том, чтобы то и дело не поглядывать на её декольте. У мальчика уже просыпались масленые взгляды мартовского кота — природную склонность к пальцем не заткнёшь.

— А хороша! — сказал Пётр Алексеевич. — Так и зависть во мне может пробудиться. Эку девицу генерал себе отыскал. А ты же могла бы…

Петр не договорил, но Анна ужаснулась. А если царь скажет, то как быть? Ужас… Она решила, что обязательно откажет. Даже противно стало и захотелось в объятья мужа. Вот кто точно защитит и всегда.

Аня, конечно, не нашла, что ответить. Мысленно она даже поблагодарила Бога за то, что государю всего лишь двенадцать лет. А если бы ему было семнадцать или больше? Тогда он, вероятно, уже прочувствовал бы женскую плоть, явно же государю скоро девиц подложат, и не стал бы себя останавливать — потребовал бы от Анны Ивановны близости.

Впрочем, она была не совсем права. Пётр Алексеевич, хоть и восхищался женщиной, но безмерно уважал своего наставника. Царственный подросток считал, что своим вниманием и простым общением с женой генерал-майора Стрельчина он лишь одаривает это семейство благосклонностью и приближает его к себе.

Ну а такое внимание, как мужчины, Петр считал хорошим тоном и комплементом. Тренировался в науке, которую ему еще не преподавали. Но, все же молодой царь несколько увлекся.

— Всё ли у тебя благополучно? — спросил царь, с трудом заставив себя перестать смотреть на глубокое декольте европейского платья, в котором Анна предстала перед ним.

— Всемилостивейше благодарю, Ваше Величество, — ответила Анна.

— Здрав ли мой будущий крестник? — последовал следующий вопрос.

— Божьей милостью, Ваше Величество. И благодаря вашему благосклонному отношению к нам, — тихим, но уверенным голосом произнесла Анна.

Она делала ровно то, чему её учил муж, учитель танцев, учитель манер. И кланялась по-европейски, и говорила внешне свободно, хотя внутри… Тряска была, как при десятибалльном землетрясении.

Единственное — вероятно, выбрала платье несколько более фривольное, чем следовало бы. Но кто разберёт, где грань между европейским нарядом и откровенным развратом? Кто-то мог счесть, что в таком виде перед царём может предстать лишь блудница. Анна же впервые одела именно этот наряд. Да в зеркало не посмотрелась, доверилась служанке Луизе, француженке.

Между тем, Анна, да и ее муж, не были новаторами или теми, кто сотрясает основы и наступает на традиции. Напротив, Стрельчины пока что считались ретроградами в быту, пусть и прогрессивными в делах. Ведь Егор Иванович не закупается европейской мебелью, одет ч, одет сам в… Да в необычную одежду. В такую, чтобы удобно было тренироваться. И вот это, все же, было, было сотрясением привычного уклада.

В так, мода на женские европейские платья набирала обороты. Дело было не в том, что женщины вдруг решили носить столь откровенные наряды. Просто, если Пётр Алексеевич видел часть того, что называли «цыцками», он становился особенно благосклонным, и у него можно было просить почти что угодно. Однако, поскольку к царю всё ещё относились как к ребёнку, не способному приподнять подол женщины, в подобном наряде не видели ничего предосудительного.

Так что кого не встретит Петр, то прям вываливается. Причем и глаза быстро взрослеющего подростка.

— Желаю поскорее окрестить твоих сыновей, — сказал царь и задумался. — Да! Двоих. И того ублюдка тоже. А твой муж, несомненно, воспитает в них достойных мужей нашего Отечества. Поглядим, кто из них кем станет. А я уж помогу, как отец их во Христе.

— Как будет угодно Вашему Величеству, — сказала Анна. — Большей чести для нас не найти.

— Как я погляжу, и тебя Стрельчин воспитал подобающе… И говоришь со мной так… Бабы так не говорят. Какие науки ты ведаешь? — поинтересовался Пётр Алексеевич, присаживаясь и сразу же начиная ёрзать на большом стуле.

— Цифири и грамоте обучена, Ваше Величество. Уравнения с неизвестным решаю, корень извлекаю… Танцы, манеры, этикет, иное. А ещё ныне голландский изучаю. Как сказал мой муж, у меня есть склонность к заморским языкам, — ответила Анна Ивановна, поймав себя на мысли, что ей нравится хвастаться перед этим мальчишкой.—

У неё проявлялась такая черта характера: она немного ревновала мужа даже к царю. К тому же Анна непременно хотела быть достойной — обучиться грамоте и наукам так, чтобы у мужа было больше тем для разговоров с ней. Порой она чувствовала себя неразумной дурой, неспособной ответить даже на не самые сложные вопросы. И пусть муж говорил, что любит её такой, какая она есть, но всё же…

Как бы не уверял Егор Иванович свою жену, что она сейчас может быть одна из образованнейших женщин России, Анна мнила себе, что не ровня мужу. Он знал все! Как считала женщина.

— Тогда не будем тянуть: до Рождественского поста мы должны окрестить ваших сыновей. А за мнение мужа своего не беспокойся. Скажешь, что такова была моя воля, — заявил государь.

После этих слов Пётр Алексеевич неожиданно преобразился: сменил недетский взгляд на женские прелести на серьёзное выражение лица.

— Сказывают, что ты хозяйство мужнее в порядке держишь. Так ли это? — спросил Петр.

— Наказами Егора Ивановича и молитвами Господу Богу, ваше величество, — отвечала Анна.

— Диву даюсь я… Боярин Фёдор Юрьевич Ромодановский сказывал мне, что ваше поместье приносит превеликий доход, словно бы не три тысячи двести крестьян нынче у Стрельчиных,