"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

придумывал массу различных ужасных способов расправиться с тобой. Но время лечит… или, в моем случае, делает старым и сентиментальным. Да и ты не заслужила тех старых участей. Ты была полезна, пыталась искупить. Не настолько успешно, чтобы я отпустил тебя просто так, разумеется, ведь предательство не может остаться безнаказанным. Однако твоя концовка будет тихой, спокойной и красивой, без боли, без мучений. Ты заслужила.

Возможно, кто-то другой возмутился бы или посчитал такое милосердие незначительным, но Ким знала меня слишком хорошо и понимала, сколь ужасную участь мог подарить этот искушенный в жестокости ум.

– Спасибо, Бри, я всегда знала, что ты меня по-своему любишь.

И мы сидели, все так же обнявшись и следя за путешествием луны по темным небесам. Ночной лес жил звуками, порой весьма пугающими, в деревне то и дело подавали голос домашние животные. Редкая дикая птица пролетала над нами, шурша крыльями о холодный воздух. Ким спросила дрожащим голосом:

– Как… как это будет?

– У меня есть яд, сладкий, нежный и мягкий, совершенно безболезненный. Можешь выпить его так, но я смею надеяться на один прощальный поцелуй. Если тебя не смутит этот сморщенный старикашка, разумеется…

– Пусть будет поцелуй, – согласилась она быстро и даже, как я с удивлением понял, радостно. – Ты такой романтик в душе, хотя никогда этого не признаешь. Нет смысла дольше ждать, я слишком устала бегать от тебя и слишком сильно хочу этого поцелуя.

Я достал из внутреннего кармана крошечный пузырек синего стекла.

– Скажи только напоследок, ты и дальше будешь заботиться о нашем сыне?

– Не беспокойся, я обеспечу безопасное будущее мальчика, он не будет нуждаться ни в чем…

– Кроме любви. Моему малышу нужна любовь, Бри, как цветку солнце, без нее он не сможет жить.

– Я понимаю, Ким.

Набрав в рот яду, я поцеловал Кименрию. Поцеловал так, как уже много лет целовал одну лишь Бельмере, свою законную жену. То был долгий, страстный и бесстыдно откровенный поцелуй, который Ким пыталась продлить, цепляясь за него как за последний вдох, будто не от этого поцелуя холод проникал в ее тело. У меня был иммунитет, у нее иммунитета не было.

Когда губы наши наконец разъединились, она тяжело дышала, глаза были прикрыты.

– Вот это и есть настоящий поцелуй. Ни один мужчина и ни одна женщина не целовали меня так, как ты.

Мне нечего было ответить на это.

– Можно я буду смотреть на себя твоими глазами? В твоих глазах я всегда была неотразима.

– Ты действительно неотразима. Смотри.

Я держал ее в объятиях до самого утра.

С первыми лучами солнца к подножию холмика подкатил небольшой паровой грузовичок, из которого вышли трое – двое крепких парней и невысокая поджарая женщина.

– Как вы и распорядились, мой тан, мы здесь в назначенный час! – сообщила агент Крюгер. – Парни, грузите тушку!

– Я попросил бы вас отнестись к ней с осторожностью.

– Будет исполнено, тан Великий Дознаватель, – ответила Крюгер, мигом уловив окрас моего голоса.

– Все готово?

– Так точно, тан Великий Дознаватель, и ямка, и гроб тут недалеко.

– Позаботьтесь обо всем, агент, – попросил я, следя, как тело Кименрии аккуратно грузили в кузов и укрывали брезентом.

– Слушаюсь, тан Ве…

– И прекратите звать меня так. Я больше никакой не Великий Дознаватель, я гражданский.

– Хм… поняла!

Она неожиданно приблизилась и чмокнула меня в край рта. Непонятно, куда целила, то ли в щеку, то ли в губы, но в итоге это все равно, потому что любой вариант меня бы обескуражил точно так же, как промежуточный.

– Что это было, агент Крюгер?

– Ну я просто подумала, раз вы больше не мой начальник, система субординации может потерпеть некоторые нарушения, – хихикнула женщина. Ее игривый нрав соответствовал очень юной внешности, хотя настоящий возраст Крюгер многих бы удивил. – Просто всегда хотела это сделать!

– Вы меня поражаете.

– Есть такая привычка! Прощайте, мой тан!

– Прощайте…

Грузовик неспешно укатился в сторону леса, а мы с Себастиной вновь остались вдвоем.

– Поторопимся, надо успеть на поезд, пора возвращаться домой.

Замок Урбен располагался в долине реки Урбенбах, и стоял он на своей семидесятиметровой скале с двенадцатого века. Несмотря на правильно подобранную возвышенность, по факту Урбен устроился в уютной низине, ибо со всех сторон его окружали огромные, величественные, поросшие густым лесом холмы.

Подножие замковой скалы обтекала река Урбенбах, совсем небольшая и не сильно глубокая, через нее перекидывался каменный мост, ведший к маленьким воротам. Основные постройки замка стремились ввысь и были сплочены, на крышах старинных каменных корпусов белели аккуратные фахверковые домики.

За свою довольно долгую историю этот замок никогда не разграбляли, не разрушали и не сжигали, он сохранил первозданную атмосферу старины и в разное время служил госпиталем, музеем, приютом для беженцев, но вот уже триста лет в Урбене располагалась старинная гостиница, славная своими традициями.

Одна ночь в этом обособленном полусказочном месте стоила пятьсот золотых империалов. При этом с гостем обращались почти как с древним лордом, его обслуживал штат лакеев всех мастей, он жил в старинных покоях, обедал в классической пиршественной зале с массивными дубовыми балками, мог выезжать на конные или лодочные прогулки, сколь угодно долго гулять у широкой запруды, где круглогодично жили утки, гуси и лебеди, наслаждаться тишиной и покоем. Именно для этого я и приехал.

Лучшим временем для поездки в Урбен была осень. Огненно-золотой ковер укрывал лесистые холмы, а следовательно, и весь мир до самого неба. Посреди этой красоты мы с Себастиной неспешно прогуливались по узким каменным тропкам. Она беспрестанно строчила в своей книжке, заполняя страницу за страницей мелким убористым почерком, я собирал особенно понравившиеся листья и иногда позволял себе пульнуть каштан-другой по скакавшим в ветвях белкам. Как правило, после пары бросков суставы напоминали, что не по моим сединам такие шалости. Часто мы сидели на одной из скамей и бросали хлеб уткам, которые, даром что давно разжирели на постоянных подачках, устраивали драку из-за каждой крошки. Но больше всего времени я проводил все же в своих покоях.

Среди старинных гобеленов, фресок и картин, напротив камина, я пил горячий чай и перечитывал рыцарские романы, исторические трактаты, хроники. Библиотека Урбена была настоящей кладезью раритетов, как и замковая оружейная, кстати, полная древних лат, кольчуг, мечей и копий.

После двух седмиц в этом тихом уголке я чувствовал себя вполне замечательно, прекрасно спал и словно бы молодел… Силана всевеликая, как же по-старчески это прозвучало! В общем, меня устраивало почти все, и лишь одна вещь омрачала совершенство этого отдыха – я тосковал по жене. Хотелось увидеть Бель, обнять ее, вдохнуть ее запах, почувствовать, как бьется