Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

Опешил Логоваз, а с другой стороны уже подводили жаб поближе Илве с Киганом. И Айса на лошади. Лица у всех встревоженные. — Ты точно уверен? Может, они просто улетели куда? Они ведь всё время улетают!

Ну, положим, улетали они гораздо реже, чем это казалось остальным. Духи мои вообще довольно быстро наигрались с возможностью становиться видимыми для окружающих, так что по большей части оставались для всех невидимками, и только когда очень хотелось кому-нибудь из живых что-нибудь сказать, являли себя миру. Чаще всего, как раз, кому-то из наших, но даже им — редко. Большинство окружающих про них и не вспоминали.

— Я их даже не чувствую, — пожаловался я. — А раньше, оказывается, чувствовал. У нас, походу, связь какая-то была, я ж их поддерживал часто, ну там, танцевал для них, — Неожиданно даже для себя я шмыгнул носом. — А теперь, походу, всё. Не надо будет для них танцевать.

Вот честно — для меня самого было сюрпризом, как сильно мне паршиво оттого, что я изгнал Митю с Витей. Я, вообще-то, в принципе был уверен, что не способен на такую глубокую печаль! Думал, это не предусмотрено гоблинской физиологией. У меня реально в глазах жжёт, того и гляди расплачусь, как девчонка! Кто меня теперь дебилом обзовёт? Кто будет наставительно нести лютую ересь, обязательно переиначивая как-нибудь пошло длинные и сложные слова?

— Дуся, соберись! Не время расклеиваться! — Зашипел Логоваз. — Ещё неизвестно, изгнал ли ты их. Насколько я успел узнать этих призраков, от них так просто не избавишься! В них жизнелюбия побольше, чем в ином живом!

— Да, Дуся! Ты же шаман! — Илве выглядела встревоженной. — Как изгнал, так и обратно призовёшь! Ну, извинишься потом, скажешь, случайно получилось.

— Дуся, посмотри в бубне, — предложила Айса. У девушки самой дрожали губы. — Может быть, они туда залезли?

— Точно! — Я постарался принять уверенный вид и приободриться. Логоваз прав, не время расклеиваться. У нас вокруг куча народа, который только и ждёт, когда я дам слабину, чтобы свалить. А то и меня прибить, чисто на всякий случай. — Но сейчас не получится, это на стоянке надо. До места доберёмся — посмотрю.

На самом деле я в первую очередь попытался их из бубна вызвать, как только почувствовал, что они куда-то исчезли. Тщетно, естественно. Вообще никакого отклика. Мне проще было вытащить кого-то из духов Степных Лисов, которые, вообще-то, жёстко мне это запретили и взяли обещание, что без их разрешения я так делать не стану. Причём не такое обещание, на которое можно наплевать, а какое-то особое, которое нарушить непросто.

Нет, с бубном идея хорошая. Есть небольшая надежда, что кто-нибудь из степных лисов знает, как помочь моей беде. Я даже согласен после этого учиться их дурацкой версии шаманизма каждую ночь, лишь бы мне рассказали, как вернуть друзей. Пожалуй, я бы наплевал на всё, и полез бы в транс и в бубен прямо на лягушке. И плевать, что подумает моя трусливая армия.

Просто я боялся. Я их спрошу, а они скажут — нет, ничего с этим сделать нельзя. И последняя надежда оборвётся. Страшно терять последнюю надежду, уж я-то на этом собаку съел. И сам терял, в прошлой жизни, и видел, как теряют.

Я заставил себя взбодриться, и даже пытался успокаивать друзей.

— Да, всё нормально. — Говорил я им. — Наверняка они в бубен просто нырнули, вот я их и не чувствую. Вечером вытащу, получу порцию ругательств, и всё будет хорошо.

Но где-то в глубине души была уверенность — если я сам их изгнал, то хрен мне кто поможет обратно призвать. Скорее всего, их уже просто нет. Исчезли, испарились, ушли на перерождение, и скоро снова где-нибудь родятся, только уже не будут помнить ни себя, ни одного глупого гоблина, который ухитрился их окончательно убить просто по случайности.

Друзья тоже изо всех сил старались сделать вид, что верят в мою уверенность. И от этого было только паршивее. Перед ними тоже было стыдно — это ж надо так лажануть. Не уберёг! Тех, кого первыми увидел, как только появился в этом мире. Как остальные-то будут мне теперь доверять, зная, как я поступил с друзьями, которые были со мной с самого начала?

Но рожу всё-таки приходилось держать уверенную и весёлую, как обычно. Не для друзей, а для окружающих. Я, на минуточку, веду этих придурков воевать, и у нас уже буквально сегодня ночью будет офигеть какая весёлая заваруха. Вряд ли они обрадуются, если вести за собой их будет полководец с унылой рожей и повешенным носом. Так что держим весёлый и уверенный вид, как будто на шашлыки едем. Кстати, да, шашлыка бы сейчас не помешало. Интересно, почему они тут его не готовят? Ни разу не видел. Стейки были, колбаски всякие, а вот шашлыка — не видел. Надо будет это дело исправить, потом.

По идее, если б с духами всё было в порядке, я бы наверняка сейчас сильно мандражировал. У нас тут, на минуточку, финальная битва, которая решит судьбу кучи разумных! Я наконец-то освобожу своих товарищей с далёкой родины… или не освобожу, если опять облажаюсь. Но переживать ещё и из-за этого как-то не получается, так что в целом я даже спокойнее, чем мог бы быть.

Здесь, на вражеской, можно сказать, территории, уже нужно было торопиться. Так что на привал остановились только в середине следующего дня, когда до рудника оставалось совсем недолго. И никто даже не спорил, что пришлось обойтись без отдыха — все понимали необходимость сохранить инкогнито. Конечно, в таких условиях не помедитируешь, и в бубне с умными духами не поговоришь… Ладно, на самом деле я так и не переборол свою нерешительность. Не хотелось терять последнюю надежду.

Тем более, некоторые особо умные как будто специально не давали бедному Дусе успокоиться. Сначала до нас, так и двигавшихся впереди, донёсся запашок. Так-то дело житейское, со всеми бывает. Народу — много. Радужных поней, которые пукают бабочками среди них нет, а отлучиться в кустики время от времени нужно каждому. Так-то у нас почти настоящая средневековая армия, а их, говорят, всегда сопровождало амбре. Но тут что-то уж очень сильное амбре было. И оно не прекращалось. Точнее, кхм, периодически ослабевало, но потом снова усиливалось. Под такое сопровождение сильно горевать не получалось, но я уж лучше бы погоревал!

— Да что, нахрен, такое! Вы