Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

— десять этажей, жилой дом. Один из многих, выстроенных для работников вокзала. Кровля давно не чинена, выходы на нижние этажи измалеваны граффити. Стоит одинокая антенна — кто-то пытается ловить и смотреть негосударственные каналы, ай-яй-яй.

Встав на карниз, двумя оплеухами привел мужика в чувство.

Тот было дернулся, но, завидев тридцать метров под ногами, замер, пытаясь удержать равновесие выставленными в стороны руками.

— Где таллиум? Мешки по двадцать килограмм, две тонны.

Спектр, посеревший было от вида пустоты, заулыбался и расхохотался в голос.

— Ну уж нет, «Сагира».

— Где они⁈ — Дернул я его вперед так, что одна из его ног чуть не скользнула в пустоту.

— Ты собрался угрожать мне смертью? — Заливался он хохотом. — Да я уже умер, дурак! Я уже мертв! Я не боюсь! Так что дай телефон, я вызову своих дорогих адвокатов, — хмыкнул он. — Ты тоже подыщи, ботиночек-то у меня! — Рассмеялся он снова.

«Боится. Не смотрит вниз, только перед собой». — Делал я выводы. — «Вспомнил про адвокатов — знает, что я веду расследование».

Значит, все, что сказано про мэтра — чушь. Чушь, в которую я бы поверил, обрадовался — и надеялся, что вывернусь.

Он ни разу не упомянул Эффу — специально, чтобы меня не кольнуло подозрением.

Всего-то — «мальчика» мэтра Агалле Лунк немного грабят за неуважение.

А сейчас он знает, что знаю я — и радуется. Потому что сотрудник полиции не может его убить. Сотруднику нужна от него информация — а он со своими адвокатами будет смеяться нам в лицо, рассказывая, что именно я владел пистолетом и угрожал добропорядочному человеку смертью, обещая скинуть с крыши. Ведь улик — никаких, а на пистолете моих отпечатков теперь столько же, сколько и его.

Но одновременно — самое важное доказательство он дал мне сам. Он знает про таллиум и расследование. Он — и есть пилот с «Эсмера-9». И большего мне нужно. Ибо суд мой — не там, где прокурор и адвокаты, а в сердце моем.

— Знаешь, приятель, — держал я его за рубашку, заставляя балансировать на краю. — А я ведь покруче тебя буду.

— Да ну? Нищета, простолюдин, подстилка для старухи!

— Я умер четыре года назад. А ты всего-то сегодня. — Обняв его, прыгнул я вниз.

Он заорал — как же он заорал. Визгливо, искренне, страхом, которым наверняка никогда не испытывал. Я наслаждался этим этажа до третьего, а потом перекинул нас на Аликс.

Переход гасит всю кинетическую скорость — иначе людей разрывало бы из-за скорости движения планет. Или скорость не гасится, а просто устанавливается новая точка отсчета?.. В теорию порталов я залезть не успел — просто опытный пользователь.

Спектр все еще продолжал орать, пока лежал лицом на полу. И даже когда я поднялся. Но стоило начать волочь его за волосы по полу — тогда тон сменился на визгливый, а руки вцепились в мои, пытаясь освободиться.

Что не помешало мне вышвырнуть его в песок Аликса.

Тот откатился, встал на корточки и отпозл, ошарашенно глядя по сторонам.

— Это что? Где?..

— Это ад.

— Так ты сдох тоже, «Сагира»! — Усмехнулся он, тяжело дыша.

— Это мой ад. — Поднял я таинственный пистолет, сдвинул прицел чуть подальше от его ног и нажал кнопку.

Спектр заорал так, что даже стало как-то не по себе. Но я стоял и слушал, удерживая его в прицеле.

Не понравились мне его чешуйки на энергетике. Пусть лучше будет слегка увечным.

Когда крики стали сопровождаться матом и оскорблениями, я негромко констатировал:

— Теперь ты тоже знаешь, как это больно.

Он выл и баюкал ноги — тоже снял ботинки и обнимал ладонями ступни.

— Скоро я вернусь и начну задавать вопросы.

Я вернулся в гравилет, убрал страшное оружие на полку и завалился на постель, обняв «стопнутого» кота.

— Есть пятнадцать на счету, продадим «Спектр-7» за сорок. Пятьдесят пять — уже серьезные деньги. — Сообщал я ему свежие новости. — Можно взять землю недалеко от города.

Ничего не идет по плану. Но если цели достигаются — какая разница?..

Глава 20

Столица стянута полотнами железных дорог. Где бы я не был, их или слышно, или видно. Разве что в самом центре железнодорожные пути были демонтированы, а бывшие невзрачные депо застроены дорогой недвижимостью — все верят, что новая большая война повторится нескоро. Но все знают, что если будет нужно, то рельсы проложат прямо по новеньким улицам.

Потому что нет средства проще и дешевле, чтобы подвести сырье к заводам и вывезти оттуда оружие.

Гравитехнологии позволят загрузить на платформы больше — но на этом все. Дальше сотни вагонов по-прежнему потянет за собой один локомотив. Электростанции выбьют первыми, и всю роскошь перевозки гравилетами придется поумерить — летчики нужны на фронте, а оставшиеся мощности перекинут на красно-серых трудяг, днем и ночью волокущих грузы.

Именно на этой грузовой платформе я раньше не был — разве что знал от однокурсника адрес. Когда-то Аль обмолвился, что тут можно подработать грузчиком — вот и осталось в памяти. Сам он работает где-то рядом, в диспетчерской, как раз в вечернюю и ночную смены — к нему я заходить не стал. Да и не узнал бы он в беспокойном мужичке в немаркой серой куртке, кепке чуть ли не глазах и с рыжими волосами — своего друга Тана Савоя.

Пришлось маскироваться, такие вот обстоятельства. Лицо и руки затемнил краской для волос — кожа стала нездорово-сероватой. В нос набил ваты — изменился вид лица и голос. Камешек в левый ботинок, и походка тоже стала отличаться.

В целом же, я выглядел хозяйственным мужичком, по каким-то своим делам выбравшимся в ночь на грузовой железнодорожный терминал. Одежда чистая, сам трезвый, иду куда-то уверенно — постовые проводили взглядом и не цеплялись.

Стемнело на улице сильно — одиннадцатый час. Но на самом терминале было свое время суток — над огромной платформой ярко горели огромные прожектора, заливая бетонный настил и линии перед ним болезненно-белым светом. Глаза не сразу привыкли — пришлось промаргиваться. А посмотреть вверх было и вовсе ошибкой — аж заслезился, а несколько рядов ярких пятнышек какое-то время были видны, даже если зажмуриться.

У платформы уже стоял грузовой поезд на тридцать вагонов — и десятки людей сновали между раскрытыми боковыми створками и паллетами, раскиданными на бетоне рядом. Поддон