Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Что это за хреновина верещит? — поморщился Илья. В уголках рта его блеснули заметные клыки. — Вырубите, по ушам режет!

— Нельзя! — рявкнул Ланге. — Она отпугивает Стылых.

— Да она кого хошь распугает, — криво усмехнулся оборотень. — Аж мороз по жилам, до чего звук противный звук.

— Нет, это… побочный эффект, —виновато пожал плечами инженер. — Колебательный контур слишком…

Илья не дослушал объяснения — перегнувшись через перила, подал руку бойцу, карабкающемуся следом.

Вскоре на смотровой площадке ковчега было уже с дюжину человек. Бойцы оттеснили Раду и Ланге к самому люку. Лебедеву вовсе пытались заставить спуститься в салон, но она не желала и слышать об этом.

— Где Аркадий? — схватив за рукав Илью, почти кричала она. — Почему он не с вами?

Колыванов отвернулся, отводя взгляд. Ковчег уже подтащили к краю площади, поставили поперёк улицы, ведущей к южной стене. Отсюда стало видно, что этот узкий, как ущелье, проход между зданиями превратился в настоящую мясорубку. Часть бойцов продолжали удерживать дальний его конец, но очевидно, только для того, чтобы дать время остальным отступить и перегруппироваться. Счёт шёл буквально на минуты.

— Скорее! Пулемёт наверх затаскивайте!

— Да что с него толку? Патроны же кончились!

— Так раздобудьте! Тащите из оружейки в казарме! Там точно есть ещё ленты!

Пока трое бойцов, обвязав тяжёлую бандуру «Максима» верёвками, затаскивали его на крышу ковчега, остальные, заняв удобные позиции, стреляли прямо поверх голов защитников. Рада сначала удивилась этому, но потом увидела беснующегося в авангарде Стылых великана, возвышающегося над остальными аршина на два. Эта огромная туша двигалась медлительно, но неотвратимо. Вооружён он был огромным бревном, одним взмахом которого сметал все жалкие преграды, которые защитники пытались выстроить у него на пути. На пули он, кажется, не реагировал вовсе, хотя промахнуться по нему было сложно.

— Аркадий! — закричала в голос Лебедева.

Рада тоже увидела Путилина. Он отступал, но медленнее остальных — пропускал бойцов мимо, прикрывая их огнём из револьвера. В правой руке у него был клинок, весь чёрный от крови Стылых. Кажется, катехонец был ранен — он как-то странно подволакивал одну ногу. Рада вскрикнула и невольно зажмурилась, когда на него вдруг огромным прыжком налетел Стылый. Но когда снова открыла глаза, чудовище уже барахталось на земле — Путилин располосовал его от плеча до паха и подрубил одну ногу так, что та согнулась в колене под неестественным углом. Задерживаться и добавить не стал.

— Отступайте! — орал Ланге, маша руками. — Подпускайте их ближе! Ближе!

Но его, конечно, никто не слушал. Бойцы спешно выстраивали последнюю линию обороны, перегораживая пространство перед ковчегом всеми подручными средствами. Кабанов поспешил на подмогу к Путилину, подхватил его под локоть, отстреливаясь от напирающих Стылых. Те пёрли по узкой улочке, как живая река. Казалось, что их уже ничего не остановит.

— Берегись! — заорал кто-то.

Вдоль улицы с дальнего конца полетели сразу две ледяные кометы. Бойцы попадали наземь, Рада тоже отпрянула, хватаясь за Ланге. Тот оттолкнул её в сторону люка вниз, сам упал на колени, разворачиваясь спиной к снарядам и закрывая девушку своим телом.

Одна из комет ударила прямо в бок ковчега, и тот здорово тряхнуло. Вторая пролетела выше и ухнула в здание казармы на другом конце площади. Со звоном полетели вниз осколки стекла сразу из десятка выбитых окон.

Но оправились защитники довольно быстро.

— Ленты! Ленты пулемётные возьмите! — почти сразу же донесся крик откуда-то снизу.

— От… ступайте! — выпрямившись, снова выдохнул Ланге. — Подпускайте… ближе…

Он пошатнулся, и Рада едва успела подхватить его, чтобы не упал. Лицо у инженера было бледным, как восковая маска.

— Лилия Николаевна! Дяде Ральфу плохо!

Лебедева, сама едва оправившаяся от близкого удара кометы, тут же бросилась к пострадавшему.

— У него сильное переохлаждение… Нужно срочно…

— Вниз, сейчас же! — рявкнул на них Илья. — И вы сами тоже! Нечего путаться тут под ногами!

Со стороны улицы донёсся оглушительный грохот — это громила, возглавляющий Стылых, разнёс ударом своего тотема выставленную поперёк улицу пустую телегу. Перешагнул через обломки, небрежно отбрасывая их ногой. До него оставалось уже метров двадцать, не больше. И перед ним уже почти никого не было из защитников крепости. Последний десяток человек спешно отступал, и среди них оставался Путилин — он хромал ещё больше, едва удерживаясь на ногах, и потому сильно отстал. Рядом с ним остался только Кабанов, но и у того, похоже, закончились патроны — он отшвырнул карабин в сторону.

— Аркаша! — отчаянно закричала Лебедева и кинулась к перилам смотровой площадки так, будто могла чем-то помочь.

Путилин, споткнувшись, упал. Великан с бревном-тотемом был уже в нескольких шагах от него. Лебедева закричала, как раненая птица. Рада и сама оцепенела от ужаса, зажав рот ладонью.

— Пулемёт! Где грёбаный пулемёт? — донеслось снизу.

Выхватив из ножен саблю, Кабанов вдруг бросился прямо на гиганта — яростно матерясь, с бурым от запёкшейся крови лицом. Ему на подмогу спешило ещё несколько бойцов, но они не успели ничего сделать. Стылый великан ринулся вперёд, схватил Боцмана свободной рукой и легко поднял над землёй — лапища у него была такая, что он почти обхватил его целиком за пояс.

Кабанов, барахтаясь в лапе гиганта, рубанул его саблей один раз, второй, третий — тот лишь успевал отворачивать морду, как от пощёчин. На секунду Раде даже показалось, что Борис Георгиевич сможет отбиться. Но схватка была скоротечной. Стылый-переросток, не сбавляя шага, приподнял Кабанова ещё выше, а потом с силой шваркнул об брусчатку, тут же припечатав сверху своей огромной ножищей.

Рада не выдержала — отвернулась, спрятала лицо на груди Лебедевой. Целительница обхватила её в охапку и тоже дрожала всем телом. Рада уже даже не пыталась храбриться — ужас захлёстывал её с головой. Хотелось вжаться в какую-нибудь узкую щель, закрыть голову руками, зажмуриться. Не видеть, не слышать ничего вокруг…

Гремели выстрелы — бойцы, занявшие оборону вокруг ковчега, палили из всех стволов. Рядом, наконец, оглушительно задолбил пулемёт, стрелянные гильзы со звоном посыпались на металлическую обшивку ковчега. Обернувшись, Рада увидела, как великан попятился, прикрывая руками голову от длинной очереди. Пули ударялись в его твёрдую мёрзлую плоть, оставляя заметные отметины, но непохоже было, что они причиняют ему серьёзный вред.

Подоспевшие бойцы тем временем