Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

Пока Лебедева занималась долговязым, Ригер возился со своим изобретением. Он вскрыл заиндевевший корпус и чуть ли не с головой нырнул в его внутренности, смешно причитая на жуткой смеси русского и немецкого. Сбегал в кабину ковчега, притащил набор инструментов и через пару минут уже вовсю что-то паял — запахло нагретым металлом, в воздухе повисли сизые струйки дыма.

Рада, поначалу пыталась помочь Лебедевой, но та справлялась и сама. Поэтому она принялась с любопытством наблюдать за действиями Ригера. Тот был так увлечён, что не замечал ни побелевшего, явно обмороженного носа, ни кровоточащих царапин на лбу.

— Фройлян, позвольте… — отвлёкся он, заметив, наконец, девушку. — Пальцы плохо слушаются…

Рада помогла ему придержать концы тонкой проволоки, которые выскальзывали у него из рук.

— Да-да, зер гут… А теперь вон ту катушку. Нет, большую, с красным стержнем. Вот так…

— А что это вы мастерите, дядя Карл? — спросила она.

— Да, и неужели это не может подождать? — строго добавила Лебедева. — Вам тоже нужно обработать раны и хорошенько отогреться. Рада вам чаю приготовила, а вы даже не притронулись!

— Вы не понимаете… — лихорадочно замотал головой инженер. — Нельзя ждать! Нужно восстановить глушитель. А ещё лучше — усилить его!

— Нужна катушка Румкорфа помощнее, — развернулся к нему Ланге. — Я с самого начала говорил…

— Так, сидите ровно! — снова прикрикнула на него Лебедева и начала наносить ему на лицо какую-то мазь.

— Я и так поставил вторую! — огрызнулся Ригер. — Больше у меня нет. Но я пытаюсь настроить колебательный контур так, чтобы…

— И когерер надо заменить! — не унимался Ланге. — Я сразу говорил, что нужен кристаллический. Все эти трубки с металлическими опилками — это прошлый век!

— У нас нет на это времени! Надо сначала восстановить работоспособность прототипа. А доработкой займёмся, когда…

Ригер осёкся, услышав доносящиеся снаружи звуки колокола. Рада тоже встрепенулась, прильнула к круглому окошку.

— Кажется, что-то случилось! Я сбегаю, узнаю…

— Нет! — Ригер вдруг схватил её за руку — так резко, что она вскрикнула. — Прошу, останьтесь, фройлен. Мне ещё нужна ваша помощь. Осталось совсем немного. Подержите вот здесь…

Лебедева закончила обрабатывать лицо Ланге и повернулась к коротышке.

— Может, всё же немного отвлечётесь? У вас ведь кровь идёт, нужно обработать порезы. Неужели обязательно заниматься этой штукой прямо сейчас?

— Ради этой штуки несколько достойных людей отдали свои жизни, фрау Лебедева, — вступился за коллегу Ланге. — Поверьте, сейчас нет ничего важнее!

Больше целительница не возражала. Даже сама помогала Ригеру, чем могла. Ланге держался чуть в стороне и вынужден был только наблюдать — пальцы у него оказались обмороженными гораздо сильнее, чем у товарища. Лебедева обработала их каким-то средством и забинтовала, так что он сейчас сидел, держа ладони на весу, как две белые клешни.

Снаружи тем временем даже сквозь толстые стенки ковчега доносилось всё больше шума. Перезвон сигнальных колоколов, крики, выстрелы…

— Да что там стряслось-то? — уже всерьёз забеспокоилась Лебедева. — Стылые снова на штурм пошли?

— Но почему тогда шум уже прямо здесь, рядом? — возразила Рада.

Она снова выглянула наружу — сначала в окошко с одной стороны салона, потом с другой. Но не увидела ничего, кроме пробегающих где-то вдалеке людей. Площадка перед ковчегами опустела. Странно. Обычно рядом всегда дежурят несколько караульных.

Со стороны входа вдруг раздался резкий звук — будто кто-то ударил в двери. Лязгнула створка внешнего тамбура. Следом — тяжелые шаркающие шаги. Но внутренняя дверь не открылась — по ней лишь снова ударили.

— Кто там? — дрогнувшим голосом спросила Лебедева. Рада же бросилась в глубь салона, скрылась за дверью, ведущей в купе.

В дверь снова бухнули, поворотное колесо на ней дёрнулось. Похоже было, что тот, кто стоит снаружи, попросту не знает, как пользоваться этой штукой. Однако после ещё пары попыток разобрался. Тяжелая створка откинулась наружу, внутрь ворвалось облако морозного пара. На пороге вдруг возник бледный взъерошенный незнакомец в драной шинели. Находящиеся внутри ковчега обернулись на него и замерли, будто влипшие в мёд мухи.

Стылый⁈ Прямо здесь, в самом сердце крепости?

Всеобщее замешательство было буквально секундным — пока Стылый, чуть пригибаясь в низком проёме, не сунулся внутрь.

Бам! Бам!

Выстрелы в замкнутом пространстве прозвучали оглушительно. Одна пуля угодила Стылому в грудь и он отшатнулся, будто получив тычок кулаком. Вторая же пришлась точно в лицо, так что голова его взорвалась, словно упавший с высоты арбуз.

— Быстро! Закрывайте двери! — звенящим голосом выкрикнула Рада.

Резким движением переломив ружьё, она высыпала гильзы на пол и тут же снова зарядила оба ствола. Верный «Тигрёнок» не подвёл, и очень хорошо, что патроны были пулевыми — если бы стреляла дробью, то с такого расстояния изрешетила бы не только Стылого, но и всю стену вокруг. Ещё и Лебедеву зацепила бы.

Ригер, опомнившись, первым бросился к дверям. Ланге тоже вскочил было, но вспомнил про перебинтованные руки. Стылого отбросило назад, в тамбур, но он всё ещё мешал закрыть створку. Ригер принялся оттаскивать его в сторону, но заметив что-то снаружи, вскрикнул.

Рада пронеслась по узкому проходу и тоже выскочила в тамбур. Как раз вовремя — снаружи по металлической лестнице лез ещё один Стылый. Он тоже получил от неё дуплетом в грудь и в голову. Свалился вниз.

— Скорее, надо задраить все выходы! — причитал вдогонку Ланге.

Ригер с Радой кое-как вытолкали ещё дёргающийся труп Стылого наружу, захлопнули тяжелые створки, заперлись изнутри.

— А если кто-то из наших будет искать здесь убежище? — заволновалась Лебедева.

— Я могу вылезти на крышу с ружьём и получше осмотреться, — предложила Рада.

— Слишком опасно! — запротестовал Ланге. — И уж точно не женское дело. Сейчас мы с Карлом закончим ремонт подавителя сигнала, и уже тогда все вместе вылезем на крышу.

Бородач одобрительно закивал, бормоча что-то по-немецки. Он уже вернулся к прибору, торопливо привинчивая последние детали. Закрыл кожух и принялся крутить рукоятки в его верхней части. Внутри что-то затрещало, загудело. Ещё немного — и прибор начал исторгать громкие визгливые звуки.

— Работает! — радостно воскликнул Ланге.

— И что эта штука делает? — морщась и зажимая уши, спросила Лебедева.

— Долго объяснять, — отмахнулся рыжий. — Но это оружие против Стылых.

Рада тем временем уже