Сон Разума - Михаил Француз

А дальше процесс ускорился обвально. Я уже не мог говорить, а он слушать.

Сколько оно длилось? Вечность? Или один миг? Как это понять, когда таких понятий здесь просто нет, а передача информации от разума к разуму мгновенна — не требует произнесения слов?

Процесс завершился раньше, чем последняя трещина доканала «пещерный свод». Я смотрел на Юру, ставшего полноценно мной, а Юра… я смотрел на себя. Мы мыслили теперь одинаково. Синхронно и одинаково. Теперь, нам уже не надо было говорить.

Поэтому я-я кивнул (одновременно с его кивком) и прыгнул в своё пятно выхода. А я-он вскинул руки, защищая голову от разом взорвавшегося потолка.

От этого взрыва мир пошёл рябью, начал двоиться, троиться. И мне даже показалось, что не один я-я прыгнул в один проход, а сразу трое или двое в три или в два прохода, так сильно всё двоилось и тряслось в этот момент. А потом, краткий миг полёта, переход, и я открыл глаза у себя на диване. С шумом втянул в себя воздух. Шёпотом выматерился… после чего с силой обнял и прижал к себе заворочавшуюся и недовольно что-то сонно пробормотавшую жену.

Я дома! Я наконец, проснулся… Потом отпустил, расслабился и «утонул» в своей подушке, довольно глядя в свой потолок и глупо улыбаясь…

Я вернулся. Я снова вернулся. Я… дома. Наконец.

* * *

p.s.

День прошёл в обычной бытовой суете. Обычной, простой, понятной, но от того такой желанной и приятной. Я сходил на работу, провёл там экзамен. Вернулся, повозился с семьёй. Потом пошёл на тренировку.

Вернулся, снова долго возился с семьёй, со скрытым наслаждением слышал обычные крики жены и капризы детей, не сердился от того, как долго они укладывались спать. Уложил каждого, обнял, поцеловал на ночь, укрыл одеялком, пожелал приятных снов и спокойной ночи.

Потом, дождавшись, пока они закончат возиться в своих кроватях, приятно повозились в своей кровати мы. Жена сладко задремала на моём плече, обняв и по-хозяйски закинув на моё бедро свою ногу.

А я… долго не смыкал глаз. И боялся их сомкнуть, и надеялся одновременно. Но, всё ж, сон меня одолел.

Я спал и видел сны. Самые обычные сны. Яркие, сумбурные, смазанные, незапоминающиеся… и только. В теле Юры-Княжича я больше не просыпался.

И в эту ночь. И в следующую. И в ту, что была за ней… да и потом. Как и предсказывал, то наше приключение под трескающимся потолком было последним. Что-то в нашей стройной системе сломалось. Вот, только, подозреваю, что не загадочная «игла» тому виной, а тот самый кинжал, с заключённой в нём непонятной и страшной силой. Той силой, что не принадлежала ни миру тому, ни миру этому. Той силой, против которой не было у наших миров ни защиты, ни противоядия. Ультимативная сила. Прямо, как Смерть.

p.p.s.

Прошло с тех пор много времени. Месяцы. Возможно, даже больше полугода. Я уж и думать о том перестал — других проблем и приключений успело навалиться. Я больше не гадал, закрывая глаза вечером, открою ли их в другом месте.

И тут, как это всегда и бывает, когда уже перестаёшь ждать, оно случилось.

Нет, я не открыл глаза в чужом теле снова. Нет. Но, в эту ночь, я в своём сне… встретился с Юрой.

С одной стороны от нас, был какой-то лес. С другой стороны — поле. Мы шли с ним по приятной просёлочной дороге, что тянулась по краю этого леса, отделяя его от поля. Было легко и приятно. Стрекотали кузнечики, лица обдувал прохладный ветерок, сверху светило и пригревало ласковое солнышко. Усталости не существовало, как не существовало и комаров с оводами. Идти было до невозможности комфортно.

Мы неспешно шли и беседовали. Он по одной колее просёлка, я — по другой. Я пересказывал ему свои старые уже приключения в реальности, в которой меня все называли Героем. Приключения, которых в состоянии бодрствования, в обычной жизни, я даже и не помню. Так, смутные образы какие-то. А тут, во сне, я разговорился, что аж сам заслушался — захватывающе, блин!

А он со мной, потом, когда выслушал мою прикольную историю, посмеялся и погрустил вместе со мной, рассказал свои последние новости.

Оказалось, что, когда та пещера рухнула — это полностью соответствовало моменту в реальности, когда его тело, стоявшее на коленях в центре комнаты над Борятинской, окончательно истаяло и осыпалось пеплом. Вот только, в этот момент, он не умер. В самое последнее мгновение, когда всё уже тряслось, двоилось и сыпалось, Юра сумел нащупать тоненькую щёлочку-ход в пространстве, который вёл из той пещеры… ну, хоть куда-то.

И на конце того хода… оказался… Лимурчик!

Да-да! Тот самый, созданный мной в порыве вдохновения, сначала, как вырванное сердце, потом, как плотоядный цветок с кровью и человеческими органами, и лишь потом — полноценное живое существо — лимурчик.

Я когда-то подарил его Алине, да и забыл о нём. Не до него было — дел других, более серьёзных навалилось. А он, оказывается, так и жил с тех пор у Алины. И она возила его с собой повсюду.

Вот и в этот раз — он сидел запертый в её покоях, спокойно жевал что-то на искусственной, специально для него созданной ветке.

Юра открыл его глаза. Посмотрел на комнату этими глазами. Сообразил, где он, что он. И, главное — Дар при нём. Весь его дар, со всеми его Аспектами и Стихиями — при нём. И доступен.

А дальше что? Да, понятно, что: пара минут, и в комнате уже никакой не лимурчик, а самый, что ни на есть, рослый, взрослый и полноценный Император Человечества! Во всей своей красе и мощи. И даже… то, что надо, вернулось к своим изначальным, природным размерам — не пришлось специально править.

Ещё пара секунд, и Император одет-обут.

А дальше: добежал до своих покоев, благо они недалеко. Остановил и разогнал уже собиравшуюся штурмовать комнату охранников из Гвардии. Самолично, одним телекинетическим усилием отворил все замки-запоры и вошёл внутрь. Успел. Успел до того, как Милютина успела бы добить Борятинскую. Вылечил и вышвырнул из своей комнаты и из своей жизни последнюю, оставил у себя в покоях и в жизни первую.

На её же глазах поднял с ковра ту самую, неприметную иглу, что выпала из осыпавшегося прахом черепа. Рассказал Алине, ЧТО