Сон Разума - Михаил Француз

А уж Гвардии Астартес и вовсе не престало сомневаться или медлить. Пришлых молча и быстро выстроили в одну линию передо мной, после чего совершенно невежливыми пинками под колени, поставили в озвученную в моём приказе-требовании позу.

— Или вы все, сейчас же признаёте меня, как своего Императора и преемника погибшего от моей руки «красного», или я вас всех отправляю в след за ним прямо здесь и сейчас, — прозвучали величественные и почти равнодушные слова, создававшие явственный и разительный контраст с выражением моего лица, прямо-таки светившегося предвкушением, с которого не сходила эта маньячная улыбка.

Видимо, именно этот контраст подействовал на китайцев сильнее всего. В конце концов, их же тут двадцать! И каждый из них — Сянь. Двадцать Одарённых Седьмой Ступени, собранных в одном месте — это настолько серьёзная сила, что не считаться с ней невозможно. И то, что здесь же присутствовали одновременно с ними ещё мой «Хирд», в количестве тридцати трёх Богатырей, и ещё два или три десятка других Даровитых аналогичной Ступени из других стра… провинций моей Империи, не делало ситуацию фатальной. У этих китайцев вполне оставался шанс прорваться с боем и сбежать, не смотря ни на какое численное преимущество.

Но, вот это вот безумие в моих глазах, этот контраст его со спокойным тоном ультиматума, это моё присутствие, которое давило на них не только ментально, но и морально, создавая до дрожи неприятное ощущение близко подошедшей смерти, и наглядный пример того, как я только что на этом поле разделался с их предводителем — сильнейшим из них, фактически, всего за двенадцать секунд (всю произошедшую до того долгую, нудную и непонятную «одностороннюю» битву легко можно списать на то, что я просто издевался над своим противником, выпендриваясь и показывая ему тщетность любых его попыток меня убить, то, что он не может мне совершенно ничего сделать, даже тогда, когда я толком не защищаюсь, а он бьёт в полную силу всем, чем владеет), когда прекратил играться и стал серьёзен… Только сочетание сразу всех этих факторов сумело сломить их внутреннее сопротивление, и они, один за одним начали произносить слова признания. Ведь, не Присягу приносить — я не требовал этого, Присягали они все на верность «красному императору», и вторая Присяга в их жизни обесценила бы само понятие Присяги, а признание. Признание того, что я в праве наследовать Власть их прежнего предводителя, которого только что убил в Поединке. И признание моей Власти, как единого Императора всего Человечества, их Императора!

И они меня признали. Сдались, сломались, признали. Публично, при свидетелях, под камеру, в слух.

На этом «обязательная часть» моей работы, как Императора, была завершена. Дальше я мог, наконец, развлекаться. Делать то, что нравилось мне в этом мире больше всего — выступать.

Внимание… всеобщее внимание и так уже было полностью приковано ко мне, ещё с того момента, как я прикончил своего противника. До того, оно делилось между мной и им поровну. Да ещё и владел моим телом Кощей, а не я сам, поэтому оно так не било в голову, как теперь.

Ещё хорошо, что я сумел сдержаться достаточно долго, чтобы закончить формальную часть с китайцами, не начав чудить раньше. Теперь — не сдерживался.

Я прошёл в центр облюбованной зрителями, прилетевшими посмотреть на бой, поляны, остановился, замер, затем картинно щёлкнул двумя пальцами двух руку одновременно, и поверхность, на которой я стоял, поехала вверх, вознося меня над этой недо-толпой (маловато народу для такого гордого именования), на спонтанно образовывавшейся под моими ногами сцене.

Затем, за спиной моей начал подниматься и клубиться пар конденсирующейся из воздуха влаги. Все камеры, что были в руках прибывшего сюда вместе с Даровитыми персонала, и камеры продолжавших кружиться в небе беспилотников сосредоточились и сфокусировались на мне, ожидая моего следующего действия.

И я не разочаровал их ожиданий. Над поляной заиграла музыка, создаваемая самим окружающим воздухом, напрямую его собственными колебаниями, для рождения которой не требовалось совершенно никакое дополнительное оборудование. Музыка, вырывавшаяся в этот мир прямиком из моей головы, минуя любые промежуточные этапы, обходясь без лишних посредников.

Она, кстати, лилась не только в окружающее пространство, передаваемая воздушной средой, но и проникала прямо в головы слушателей, передаваемая туда моим Ментальным Даром, которому никто из здесь присутствовавших не мог сейчас сопротивляться, так как я уже завладел всем их Вниманием, и оно подпитывало меня, не хуже одновременно и допинга, и внешней «батарейки».

Быстрые, визгливые скрипки ударили по нервам. Не было никакой плавности, сразу драйв и разгон.

Визгливые скрипки, дополненные барабанами… одна из самых известных песен одной из самых известных рок-групп. Драйвовая, быстрая, простая, привязчивая и захватывающая мелодия.

— 'Тёмный мрачный коридор

Я на цыпочках, как вор

Пробираюсь, чуть дыша

Чтобы не спугнуть…' — наконец, после того как закончился вступительный проигрыш, вступил в дело я и запел.

Да: «Кукла колдуна» или «Бессонница» — та самая песня, которую я уже очень давно хотел протащить в этот мир, да всё как-то повода не находилось. Одна из тех, что, когда-то, вознесли малоизвестную группу со странным названием «Король и Шут» буквально на вершину нового Российского, а не Советского рока. Начатая Андреем Князевым ещё в далёком девяносто первом, дописанная в девяносто пятом, но увидевшая мир только в девяносто девятом и тут же его покорившая, звучащая из «каждого утюга» даже сейчас, в двадцать пятом, спустя больше двадцати шести лет…

Что поделать? Она гениальна в своей простоте. Она цепляет. Её хочется слушать. И она, почти даже, не надоедает. Самое то, что надо, чтобы быть популярной.

Однако, сейчас, здесь, не это было главным. Не то, что я приношу в этот мир очередной хит из своего прежнего. Не то, что она побьёт все рекорды во всех чартах планеты в ближайшие же дни. Не может не побить при таком «бэкграунде», как «поединок двух императоров», о котором обязательно расскажут во всех существующих новостных СМИ, кадры которого обязательно облетят планету (ведь никакого запрета на публикацию я не давал, и не планирую давать).

Нет, совсем не это было главным: хитов у меня и так хватает. Одним больше, одним меньше — большой погоды не сделает.

Куда важнее было даже не то, что я пел, а для кого я это пел! Кому это показывал!

Что именно? Так ведь, за моей спиной начинал клубиться туман не просто