Сон Разума - Михаил Француз

моей силой «до краёв» — ещё одна порция, причём, совсем небольшая, скользнула по нему, не встречая ни малейшего сопротивления. При этом, Белое, самое мощное, самое горячее и самое разрушительное из видов Пламени, не причиняло клинку, который окутывало, ни малейшего вреда.

Фокус. Простой и безобидный. Хотя, конечно, если таким «пылающим мечом» кого-то коснуться, едва задеть или, ещё лучше, рубануть — то мало ему не покажется. Сомневаюсь, что даже «Стихийный покров» сможет долго выдерживать и сопротивляться такому воздействию, не говоря уж про «Волевой». Но! В том-то и дело, что по этому кому-то ещё попасть нужно! А меткости, силы или скорости этот зрелищный спецэффект мечу не добавляет. Даже больше того — уменьшает область видимости для самого владельца меча, того, кто его держит и этот эффект применяет.

Видимо, «Красный» китаец был действительно старым и опытным, потому что, едва глянув на этот запылавший клинок, он искривил губы в иронично-презрительной усмешке, явно показывая этим, что прекрасно понял суть применённого приёма.

Он, в отличие от Кащея, свой дзянь, чуть ли не как брат близнец, похожий на мой, поджигать не стал, хоть и мог бы — я своим «шестым чувством Артефактора» ощущал, что меч это не простой, и изготовлен он не простым мастером. Китаец поджёг всего себя.

То есть, окутался проявленным в визуальном спектре «Стихийным покровом» Огня. Мощным, ровным, максимально устойчивым и плотным, настолько равномерным, что только завидовать оставалось такой степени филигранного контроля над своей Стехией.

Его пламя было яркого, насыщенно красного цвета. Такого, каким бывает солнце на восходе и иногда, очень редко, на закате. Казалось, что это не огонь, который непрерывно пробегает по его телу, а шёлковая одежда, в которую он укутан от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук и кончиков волос на голове.

Последним из виду скрылось в огненном скафандре его лицо. Я ещё глазами Кащея успел увидеть угрожающую улыбку на этом лице и недобрый предвкушающий блеск его глаз, прежде чем всё окончательно затянуло красное пламя.

Потом… потом огонь пополз по рукам вверх и затянул собой остававшийся до того свободным и видимым клинок меча.

Затем огонь сполз с ног китайца на землю и потянулся от него в стороны, расходясь, охватывающим Кащея с боков и окружающим его сзади непроглядным красным кольцом высотой метра в три.

Причём, за спиной Кащея оно сомкнулось меньше, чем в метре, заставив того сместиться на полшага вперёд и поморщиться от жара, неприязненно поведя плечами и лопатками.

Кощей покрепче перехватил свой пылающий меч и с безмерным удивлением уставился на клинок меча китайца, торчащий из его груди, проткнувший его насквозь, как бабочку. Клинок, вошедший в спину и вышедший из груди. «Красный», как оказалось, не просто так создавал огненное кольцо — он отвлекал внимание и прятался за ним, чтобы незамеченным пробраться за спину Кащея и проткнуть его, как то насекомое, на которое так любят охотиться филателисты.

— Блять… — тихо сорвалось с губ Кащее, лицо которого перекосилось от боли.

* * *

Глава 24

* * *

Красный огненный клинок проткнул тело Кащея насквозь, но на этом не остановился. Даже в битве Одарённых не самого высокого Ранга, бывает совсем недостаточно просто проткнуть противника. Больше того скажу: даже в схватке Бездарей протыкание одного из них железкой другого, ещё не является гарантией победы одного и смерти другого. Человек — вообще, существо живучее… с одной стороны. И бесконечно, удивительно хрупкое с другой.

Опытный боец всегда помнит об этом. «Красный» китаец был не просто опытным, а очень, очень-очень опытным! Поэтому, проткнув Кащея своим клинком, он не закончил атаку. Меч его вспыхнул пламенем ярче. Это пламя тут же принялось, причиняя дикую боль, расширять нанесённую железом рану, превращая маленькую аккуратную дырочку в здоровенную безобразную обугленную дыру.

Кащей, хоть и ругнулся, хоть и побледнел, но тоже не сдался. Он, не дожидаясь, пока меч противника сожжёт его полностью или покинет его тело, извернулся прямо на нём, в процессе поворота ещё расширив свою рану, и ударил уже своим оружием туда, где… уже не было никого, кроме стены пламени.

«Красный» был очень опытным! Он успел отреагировать и, выдернув меч, куда-то сместиться, снова слившись со стеной огня.

Кащей отпрыгнул от стены ближе к центру очерченного пламенем круга. И сквозная здоровенная дырка в торсе, казалось, совершенно никак его не обеспокоила. По крайней мере, падать и помирать в корчах он совершенно не собирался. Вместо этого, он воткнул свой меч концом в землю перед собой, и от места касания кончика клинка в стороны рванула радиальная волна белого огня. Совсем маленькая у ног Кащея, но стремительно нарастающая и превращающаяся в здоровенный огненный вал, несущийся и всесокрушающий, такой мощный, что его ничто не могло остановить… даже алое пламя китайца. Две огненных стены столкнулись, и белая стена оказалась мощнее. Она разорвала, смяла, пожрала и погасила стену алую, после чего побежала дальше в стороны, расширяясь и разрастаясь, становясь всё больше, всё выше, всё сокрушительнее и страшнее.

Несколько секунд, и полигон вокруг Кащея, на сотни метров, а потом и на километры во все стороны превратился в выжженную, ровную, как стол, раскалённую до бела, стеклянистую массу.

Зрители… десятки, даже, пожалуй, сотни Одарённых Седьмой Ступени освоения Дара, собравшиеся в одном месте, совместными, общими усилиями, едва-едва справились с этим, докатившимся до них валом Белого Пламени. Они сумели его остановить. Но это стоило стольких усилий, что, после того как огонь опал, все они, не сговариваясь, предпочли сменить место пребывания, переместившись подальше от центра этой, внезапно ставшей настолько серьёзной, мощной и масштабной битвы двух Монстров. Ведь то, что удалось остановить-сломать этот вал, ещё не значит, что одной из следующих атак, чуть более сильной, быстрой или внезапной, их не снесёт в последующем!

Небо над полигоном тоже не осталось безопасным: все беспилотники, что кружили в нём на высотах меньше километра, мгновенно испарило. То же коснулось и облаков: их разметало в клочья, оставив лишь яркую, пронзительную синеву.

Кащей в центре всего этого, устроенного им ада, выдернул меч из земли. Сквозная рана внутри него уже почти затянулась, оставив после себя только обгорелые проплешины-бреши в одежде. Одну спереди, одну сзади.

Вот только, ни радости, ни облегчения на его лице не отражалось.

— Хрена се, ты выдал! — радостно-удивлённо присвистнул я, осматривая результат удара Кащея. — Я, оказывается, и так ещё могу? Прикол!

Кащей, зараза, не ответил. Он сосредоточенно