Боевой 1918 год. Длинные вёрсты. Комбриг - Владислав Николаевич Конюшевский

После артиллериста обратился к Михайловскому:

– Твоя задача – когда противник из горящего здания полезет, не дать им развернуться для прорыва. Пулеметов у нас хватает, поэтому бери первый взвод и всех, у кого ручники, но чтобы там даже мышь не проскочила. Как будешь готов – доложишь.

Потом отдал распоряжение третьему взводу не прерывать шмон на складах и подтянул к себе зама:

– Гриш, ты бери отделение и ищи здешних пожарных. Они где-то в районе каланчи должны обитать. В общем, пускай заправляют свои бочки, или что там у них есть, и выдвигаются сюда. Нам ведь не только немцев завалить надо, но и пожар успеть потушить. В противном случае вечером от станции его хорошо видно будет. Перегонщики могут насторожиться. И давай не возражай. Здесь все равно шашкой махать не придется – работу артиллерия да пулеметы должны сделать. А без пожарных всё может пойти насмарку…

Васильев оказался пунктуален, и через двадцать минут первые пристрелочные мины с фырчанием ушли в небо. Я, стоя на чердаке двухэтажного дома, наблюдал за работой минометчиков. В принципе – неплохо. Очень даже неплохо! Отдельно стоящий пулемет они накрыли уже вторым залпом. Немчура совершенно не ожидала наличия у неизвестных захватчиков артиллерии, и было видно, как в самом здании заметались фигуры противников. А мины начали шлепаться уже и на крышу. Промахов тоже хватало, но кровлю раздолбали быстро и, судя по появляющимся дымам, пожар начался даже без зажигалок. Но те неплохо прибавили огоньку.

Третий этаж уже весь был в огне, да и из окон второго кое-где вырывались языки пламени, когда немцы решили не дожидаться превращения в гриль, а рвануть на свежий воздух. У главного входа двери были выбиты, поэтому они даже не распахивались. Из проема просто выбежала толпа человек в сорок, желая рывком пересечь плац. Но в этой ситуации открытое пространство играло уже на нашей стороне. Да и пулеметы Михайловского до этого момента себя практически не показывали. Только в самом начале штурма стрелял один «максим». Ну а сейчас по атакующим влупили сразу несколько станкачей. Судя по трескотне за казармой, с другой стороны происходило приблизительно то же самое. Но самое интересное, что даже в этом свинцовом шквале трое шустрых фрицев успели нырнуть назад, под прикрытие кирпичных стен.

Блин. Как-то они это не вовремя сделали. У нас уже пожарные, стоя на боковой улице, копытом бьют, а тут внезапная задержка. Ну да ладно. Долго ждать не станем. Тем более что появился хороший повод потренировать своих автоматчиков, почти в тепличных условиях.

Быстро собрав штурмовое отделение (Гришка, собака, тоже к нам прилип), мы рывком добежали до стен казармы. Сверху сыпались искры, и пламя гудело уже вполне серьезно. Но на первом этаже дыма почти не было. Поэтому, прежде чем войти внутрь, я быстро напомнил правила поведения:

– Вначале идет граната, потом ты и очередь во все подозрительные места. Даже если это труп, то все равно пулю в него всади. Показываю…

Ну и показал. Метнул внутрь «колотушку» и, дождавшись бабаха, кубарем вкатился внутрь довольно большого холла. Дал две короткие очереди по лежавшим возле стены телам и побежал дальше. Кстати, трупы были вовсе не тех фрицев, что сюда заскочили. Ну не стали бы убегавшие тереться возле входа. Слишком уж они напуганы были. А этих, видно, в самом начале осады ухлопали, вот их вдоль стеночки и сложили. Потом было здоровенное пустое помещение с кроватями. А вот уже из соседней комнаты надрывно завопили:

– Нихт шизен! Нихт шизен! Вир гебен ауф!

Ну, сдаетесь так сдаетесь. Сдавшихся неожиданно оказалось пятеро. Хм… или двое изначально в атаку не ходили, или это те, кто сумел удрать, когда их приложили с той стороны казармы.

Отправив человека сопровождать пленных, мы быстренько проскочили по остальным помещениям. И не зря, так как возле лестницы нашли вполне целенький MG-08. Несколько коробов с патронами валялись здесь же. Вот Витька порадуется! Остальные пулеметы, очевидно, остались наверху, но мы туда не пойдем. Нафиг-нафиг. Уже здесь припекать начинает…

Поэтому мы покинули горящее здание, натравив на него изнывающих пожарных. А потом, глядя, как они раскатывают брезентовые шланги, я закурил и спросил подошедшего забрать пулемет Михайловского:

– Твой Берг живой?

Тот удивился:

– Да… Чего ему сделается? С людьми сошелся, сегодня себя народу хорошо показал. Если бы он в начале атаки казармы фланговый пулемет не заткнул, то потерь больше было бы. Вот, думаю, замкомвзвода его назначить…

Но сейчас мне было не до этих разговоров:

– Давай его сюда.

А минут через пять, когда появился запыхавшийся поручик, я спросил:

– Евгений Генрихович, ты у нас все-таки целый барон, поэтому ответь – немецким языком владеешь? И если «да», то насколько хорошо?

Тот хмыкнул на «барона», но пояснил:

– Знаю в совершенстве. Когда мальчишкой к тетке в Мюнхен ездил, по выговору все принимали за берлинца. А что?

– Да организовалось у нас дело одно – на миллион. И для этого нужен человек, говорящий на немецком, как на родном.

А дело я действительно задумал грандиозное. Мне уже было не интересно просто так подорвать немецкий PZ. Гораздо интереснее было его захватить. Как там Жилин говорил: имя надо нарабатывать? Ну, думаю, что захват вражеского бронепоезда, – это то деяние, что в историю войдет. Я еще не знаю, что с ним делать. Как и куда его перегонять. Возможен ли на нем прорыв к нашим? Но экипаж для него у меня есть. Мои матросики быстро разберутся, что к чему. И если не получится его провести к красным, то и здесь шороху наведем – мама не горюй! А если что, подорвать эту бандуру всегда успеем!

* * *

Весенний вечер был необычайно хорош. Теплый ветерок чуть колыхал знамя, установленное над главным входом вокзального здания. А на перроне, выстроенные по ниточке, стояли бравые кайзеровские солдаты. Экипаж для подходящего к станции грозного броневого кулака Четверного союза, бронепоезда PZ 12.

Мощный паровоз, тянувший состав вдоль перрона, с шипением выпустил струю пара и, лязгнув сцепками, ощетинившаяся орудиями и пулеметами металлическая гусеница замерла. Почти сразу в броневагоне стукнул запор открываемой двери, и выбравшийся наружу фельдфебель в сопровождении унтера строевым гусиным шагом двинулись к стоящему перед строем обер-лейтенанту. Тот, благожелательно улыбаясь, выслушал доклад старшего перегонной команды и предложил:

– Ну что же, господа. Надеюсь, вы доставили мое хозяйство в целости и сохранности, поэтому приемка не доставит нам хлопот. Давайте не