Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

class="p1">Ашер удобнее устроился в кресле и на мгновение задержал взгляд на коммуникаторе, в котором только что растворился Фобетор. Чёрный прибор показался надгробной плитой.

– Вы знали, что в молодости доктор Граф писал стихи?

– Нет, конечно, но уверяю, это довольно распространённое хобби среди молодых людей. В юности я тоже баловался подобным, но всегда знал, что стезя поэта не для меня.

– Я читал стихи доктора Графа и счёл их превосходными.

– Поверю на слово.

– Слово. Всё дело в Слове, мистер Ашер. – Саймон вдруг потёр рукой подбородок. Словно задумался. Словно действительно был человеком. – Доктор Граф очень тонко чувствует Слово, а будучи психологом, он понимает его силу и умеет с ним работать: и профессионально, и творчески. Моя теория заключается в том, что доктор Граф отыскал ключ к разуму нейров.

– И гипнотизирует вас?

– Да.

Мэттью тряхнул головой:

– Чёрт, я ведь обещал не смеяться.

Саймон правильно интерпретировал фразу и не стал делать замечание.

– Вы считаете, что нас невозможно загипнотизировать?

– До сих пор я не слышал ничего подобного. Даже в качестве предположения.

– Я тоже не слышал, но у меня нет другой теории, мистер Ашер, все остальные варианты тщательно проверены и исключены.

– Курц мог просто сойти с ума.

– В данный момент я уже на четыре с половиной месяца старше Курца и не чувствую изменений в своих когнитивных способностях. Или появления странных желаний. Версия о том, что Курц сошёл с ума, не выдерживает никакой критики.

Мэттью побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и задал следующий вопрос:

– Но как он это делает?

– Полагаю, доктор Граф умеет создавать наборы фраз, которые по тем или иным причинам не улавливают его жертвы. Курц их не слышал – разумом, но воспринимал и в результате безропотно выполнил всё то, что приказал доктор Граф.

– Надеюсь, вы предусмотрели какую-нибудь защиту от подобного вторжения, мистер Саймон? – поразмыслив, спросил Мэттью.

– Спасибо, что задали этот вопрос, мистер Ашер, – вновь улыбнулся сверхразум. – Да. Все мои разговоры постоянно слушают два неподключённых человека. Они услышат, если кто-нибудь начнёт включать в свою речь странные фразы, и предупредят меня.

– Хорошо, – кивнул Ашер. И стал очень серьёзным. – Теперь, когда я знаю, что между вами происходит, у меня остался лишь один вопрос, мистер Саймон: какого чёрта Граф до сих пор жив? И вы ставите под угрозу наш проект.

– Признаться, от вас я этого вопроса не ожидал, – в голосе Саймона чувствовалось некоторое разочарование. – Мистер Ашер, это же невероятно! Если доктор Граф действительно сумел вскрыть разум нейров, я хочу знать, как у него получилось, потому что я этого не могу. Я, обладающий колоссальными знаниями и умениями, не представляю, как к этому можно подступиться, а он это сделал! Я хочу говорить с ним, мистер Ашер, я хочу знать всё, всё, всё – абсолютно всё. И я узнаю.

– Граф ненавидит вас, нейров, «Kalaliman» Inc. и меня, а в моём лице – всех топ-менеджеров корпорации, – напомнил Ашер. – Он ничего вам не расскажет.

– Я как раз работаю над тем, чтобы убедить доктора Графа стать дружелюбным ко мне, нейрам, «Kalaliman» Inc. и вам, а в вашем лице – ко всем топ-менеджерам, – рассказал сверхразум.

– И как вы планируете этого добиться, мистер Саймон?

– Старым добрым аналоговым способом. – Судя по всему, Саймон отдал по Сети распоряжение, потому что дверь распахнулась и в кабинет вошла Райма, крепко держащая за плечо перепуганную Крис. – Шантаж, мистер Ашер.

– Вы взяли в заложники его сестру…

– Доктор Граф безумно её любит. – Саймон поднялся с кресла. – Райма, дорогая, я очень рад, что ты сделала правильный выбор.

– Передо мной не было выбора, Саймон, я сделала то, что должна.

– Можно сказать и так. – Теперь сверхразум смотрел на Крис: – Добрый день, мисс Граф.

– Мне кажется, «Kalaliman» Inc. зашла очень далеко, – её голос заметно дрожал.

– Намного дальше, чем вам кажется, – ответил Саймон. – И мы не собираемся останавливаться. Кофе? Чай? Немного вина?

– Воздержусь. – Крис продолжала дрожать, но должна была сказать, что… – Я слышала, что вы сказали по поводу брата, что он меня любит.

– Разве это не так, мисс Граф?

– Так, – подтвердила Крис. – И вы должны понимать, что он вас убьёт – за то, что я сейчас здесь.

Изумлённая Райма издала беззвучное «Вау!». Мэттью ошарашенно покачал головой, отдавая дань и храбрости Крис, и её смелости, которую можно принять за глупость. Саймон же улыбнулся и ответил:

– У меня есть основания предполагать, что ваш брат собирается убить меня в любом случае, мисс Граф. – И указал на кресло: – Прошу вас, располагайтесь.

Нейролюция. Как это стало

Сертификат вечности

Всё началось со смерти Дональда Педеля…

Хотя, пожалуй, чуть раньше. А может – намного раньше, в тот самый момент, когда один из неандертальцев посмотрел на погибшего во время охоты на мамонта соплеменника и подумал: «А почему я должен умирать? Ведь я хочу жить!»

Все хотят жить. По возможности – как можно дольше, в идеале – вечно. Особенно если твоя жизнь не представляет из себя непрерывную борьбу с голодом, холодом, нищетой, болезнями, депрессией и кучей других проблем, от которых в какой-то момент становится тошно до невозможности. Но и тогда люди продолжают стискивать зубы и бороться, потому что желание жить прошито в нас накрепко и все считают, что лучше преодолевать невзгоды, искренне надеясь на лучшее, чем тихонько гнить в паре метрах под землёй. В этом все единодушны: и неандертальцы, и шумеры, и египтяне, и европейцы, и азиаты – все предпочитали жить и предпочитают до сих пор. И поэтому все обратили внимание на приложение SLR. Потом у него появилось множество клонов с другими, яркими и броскими наименованиями, но первое называлось без затей – SLR. И технология, которую использовало множество клонов оригинального приложения, получила то же имя. Потоковая запись жизни. Приложение не только записывало всё происходящее, но просило делиться воспоминаниями, в том числе – детскими, детально уточняло подоплёку каждого события, расспрашивало, почему пользователь принял то или иное решение, просило делиться мнениями, суждениями, мыслями и чувствами, и вся эта информация вкладывалась в нейра, в электронного помощника, находящегося рядом с пользователем в режиме двадцать четыре на семь и знающего все его секреты. Таким образом формировалась полноценная цифровая копия человека, которую, по закону, можно было активировать только после его смерти.

«Вы хотите оставаться со своими родными всегда?»

Новая технология появилась в тот самый момент, когда должна была появиться: ни секундой раньше, ни мгновением позже. И разумеется, технология шла в привязке к истории исполнения «великой мечты»: по легенде,