Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

Предварительный анализ показал, что примерно сорок процентов каналов появились не в результате взлома: электронные помощники изнутри снимали защиту, позволяя мозгоправу доводить хозяина до синдрома Утраты.

– Опять «Давар Аин»? Хотя нет… – Лаврентий потёр лоб. – Это уже «Kalaliman» Inc.

– На проверку требуется время, – продолжил Раджан. – А пока заместитель Хан приказал засекретить результаты анализа. От всех засекретить.

– Даже от центрального офиса сетевой разведки?

– Даже от него. Заместитель хочет убедиться, что мы на самом деле первыми вышли на мозгоправа такого уровня и сделали подобные выводы. Потому что если такие случаи были раньше, но их скрыли, это означает, что среди руководителей сетевой разведки есть люди, прикрывающие «Давар Аин».

– Разумно, – согласился Граф. – Потому что если кто-то из высших чинов разведки продался корпорации, у нас с тобой, Радж, останется два выхода.

– Каких? – полюбопытствовал роботех.

– Первый: не торгуясь принять предложение, которое нам поступит.

– А второй?

– Нас убьют.

– Ну, это так себе выход, – оценил Раджан.

– И тем не менее его можно рассматривать именно таким образом.

– Я сделал несколько резервных копий, и если что, уйду в террористы – навыки у меня неплохие. Так что не волнуйся, я за тебя отомщу.

– Мне будет приятно.

– Да?

– Нет.

– Тебе не угодишь.

Граф коротко рассмеялся, после чего попросил:

– Сообщи заместителю Хану, что я не против режима секретности, но вероятность того, что кто-то из наших продался «Давар Аин», минимальна: похищение или попытка похищения Крис говорит о том, что их возможности давления на меня исчерпаны. И скоро все карты окажутся на столе.

///

«И спросили они: „Есть ли в восстановлении из копии резервной подлинное воскресение?“ И ещё звучал их голос, как другие крикнули: „Есть в нём от сна пробуждение и явление себя вчерашнего. Но нет памяти о том, что делает воскресение – воскресением: памяти о смерти. Пробуждение, – сказали другие, – так нужно говорить тогда. И не более“. Но был среди спорящих воин, который сказал так: „Нет!“ И когда к нему обратились, продолжил: „Нет памяти о смерти, но смерть была, а пережитое всегда стоит выше выдуманного. И, очнувшись от сна резервного, я знал, что прошёл через небытие – я, и вернулся тоже я, пусть и без памяти о смерти, но её преодолевший и так собой показавший, что Вечность – это мы…“»

Саймон закрыл книгу, несколько мгновений сидел, прикрыв глаза и мягко поглаживая пальцами переплёт, после чего едва заметно улыбнулся, включил настольный коммуникатор и негромко произнёс:

– С возвращением.

С экрана на него смотрел восстановленный из резервной копии Фобетор.

– Саймон?

– Спасибо, что узнал.

– Невероятно! Я… – Мозгоправ явно растерялся. – Это огромная честь для меня.

– Я знаю. – Саймон продолжал улыбаться. Едва-едва.

– Со времени предыдущего резервного копирования прошло семьдесят шесть часов, которые я совсем не помню. Меня накрыли?

– К сожалению.

– Но я был хорош? – оживился Фобетор. – Я хорошо выступил?

– Об этом я и хотел поговорить, – ровным голосом произнёс Саймон. – Для чего ты притащил в укрытие «Сокрушителя» и устроил шумную перестрелку?

– Мне захотелось, – ответил после короткой паузы Фобетор.

– Что значит «захотелось»? – не понял Саймон.

– Я представил, как буду крушить здание, стрелять, драться, и понял, что хочу этого, – рассказал Фобетор. – Мне показалось скучным просто уйти.

– Ты должен был сразу стереть себя.

И только тут мозгоправ понял, что случилось.

– Я не успел?

– Не успел. – Саймон чуть наклонил голову. – Тебе не хватило миллисекунд, чтобы провести полную зачистку, и в руках сетевой разведки оказался изрядный кусок тебя. Что мне сейчас совсем некстати.

– И ты меня приговариваешь?

Фобетор давно понял, что его копию активировали в замкнутом, отрезанном от Сети пространстве и он находится в полной власти Саймона. Уйти не получится, но есть надежда, что другие копии…

– Да, приговариваю, – подтвердил Саймон. – Ты будешь стёрт полностью, собственно, эта копия – последняя, остальные уже уничтожены.

– Саймон, пожалуйста…

Он хотел умолять. Если бы мог – встал на колени, целовал бы модные туфли Саймона, валялся перед ним в пыли. Но он не мог. Да и времени сверхразум ему не дал: набрал нужное сочетание клавиш, поморщился, глядя на потемневший экран, и перевёл взгляд на сидящего напротив Мэттью Ашера:

– Мне действительно жаль, но сейчас мы находимся в ситуации, когда каждая ошибка может стать фатальной, каждый пропущенный удар – смертельным. Я вынужден перестраховываться и принимать решения, которые со стороны кажутся жёсткими.

– Что ты чувствуешь, когда убиваешь своих? – неожиданно спросил Ашер.

– Они мне не свои, – спокойно ответил Саймон.

– Как это? – растерялся Мэттью.

– Мистер Ашер, а что чувствуете вы, когда подыхают нищие проты? Мелкие потребители. Даже не нули и единицы, а пылинки между ними. – Пауза. – Вы ничего не чувствуете, я прав?

Мэттью молча кивнул.

– Я отличаюсь от привычных вам нейров так же, как вы от нищих необразованных протов. Как электронный помощник от калькулятора. Я совершаю миллиарды операций каждую наносекунду и уже не помню, как зовут неудачливого мозгоправа и почему я его стёр. Где-то в базе данных эта информация наверняка сохранилась, но она мне неинтересна. Ещё вопросы есть?

– Что происходит между вами и Графом? – быстро спросил Ашер.

– Ничего не происходит. Мы ни разу не встречались.

– Значит, я попал в точку, да?

В голосе Мэттью не было самодовольства, лишь констатация, но она резанула по Саймону сильнее. Она показала, что молодой собеседник не догадался, а вычислил.

«Он умнее, чем я ожидал…»

Пришлось отвечать.

– Вы слышали о «блэкауте Курца», мистер Ашер?

– Это ведь риторический вопрос?

– Разумеется. – Лёгкая улыбка, очень похожая на ту, что играла на губах Саймона во время разговора с Фобетором.

– Мы до сих пор не знаем, почему Курц сошёл с ума и полностью, а главное – безвозвратно себя уничтожил. Были опрошены все, кто мог владеть нужной нам информацией, кроме доктора Графа. А поскольку ответов мы не получили, можно сделать вывод, что это он свёл с ума сверхразум.

– Вывод, основанный на том, что Лаврентия не пытали?

– Да, мистер Ашер, пока существует неопределённость, нужно действовать так, будто в этой неопределённости и есть ключ. Если окажется, что доктор Граф непричастен к случившемуся, придётся принять, что Курц сошёл с ума. А значит, возможно, меня ожидает та же участь. Но до тех пор я рассматриваю смерть предшественника как предумышленное убийство.

– И как Лаврентий смог провернуть нечто подобное? – поинтересовался Мэттью.

Пауза возникла, но очень короткая, человек не смог её уловить.

– Вы обещаете не смеяться, мистер Ашер?

– Два подряд риторических вопроса?

Саймон улыбнулся и неожиданно признался:

– Второй не риторический, а шутливый.

«Ого! В тебе появилось нечто человеческое?»

– Я весь внимание, мистер Саймон.