Полдень XXI век 2003 №4 - Александр Васильевич Етоев

— Нет, я не был слишком занят, просто мне нечего было тебе ответить, — И. поежился в кресле. — Прикажи принести одеяло, я мерзну.

Невидимый раб принес одеяло и большую чашу с вином, И. закутался и выпил.

— Ты слишком взволнован и не можешь быть беспристрастным, — сказал он. — Ты уверен, что все именно так, как ты написал?

— Уверен. Мы допустили ошибку, мы заигрывали с Богом…

— Может быть, — согласился И. — Может быть, мы и допустили ошибку, но ведь мы были молоды. А насчет Бога… Ты ведь знаешь, что Бога нет. Есть человек, есть Природа, Бог, если он существует, всего лишь часть Природы, а значит, он не Бог. Так что перед Богом мы безгрешны. И перед Природой тоже — ведь мы тоже ее часть. И я не очень верю во всю эту чепуху, знаки, предзнаменования и так далее…

Великий промолчал. И. допил вино и уронил чашу на пол.

— Ты пишешь, что хочешь залить кувшины асфальтом, — сказал он. — Я думаю, не стоит спешить.

— Почему?

— Во-первых, скорее всего, этим ты ничего не изменишь. Согласись — если это Воздаяние, то оно назначено нам за то, что мы уже сделали. Прикажешь залить кувшины — и мы ничего не разрешим и не узнаем. Во-вторых, это не только твое дело, но и мое, я хочу убедиться, я ждал двенадцать лет, подожду и еще два года. И в-третьих, ты же хочешь получить свой камень?

И. извлек из складок платья футляр из леопардовой шкуры и опрокинул его.

Камень лег на ладонь и сразу же заиграл нестерпимо яркими красно-белыми искрами. И как всегда Великий не смог устоять — протянул руку и осторожно взял этот оплавленный осколок небосвода, случаем занесенный на Землю бродячими звездными ветрами.

Это из-за него, ну почти из-за него, все и началось двенадцать лет назад.

У И. был алмаз. Но это был не простой алмаз, которых, в общем-то, существует достаточно много, это был алмаз необычный и единственный в своем роде. Называли его «Две Звезды», и необычность его заключалась не только в крупных размерах — чуть меньше кулака, а в следующей загадочной особенности — в самой сердцевине камня, в прохладной синеватой пустоте тяжело переливались две красные капли, похожие на глаза, камень смотрел на тебя, как совершенно живое существо. Почти все, кто долго смотрел в эти глаза, впадали в странное отрешенное состояние, как бы отодвигаясь от внешнего мира и погружаясь в свое внутреннее бытие, из которого не могли выйти потом несколько дней. Многие потом хотели купить алмаз, но И. не продавал, говорил, что нельзя расставаться с семейными ценностями — алмаз достался ему от отца, а он теперь собирается передать его сыну. Правда сына у него пока не было, но он не сомневался, что скоро наследник появится и будет кому алмаз передать.

Впоследствии, во время смуты северных княжеств, в одном из многочисленных сражений И. получил ранение копьем, вследствие которого напрочь утратил возможность к продолжению рода. Тогда Великий, воспользовавшись ситуацией, предложил И. продать алмаз ему, но И. вновь отказался. Конечно, Великий мог завладеть алмазом и просто так — несмотря на дружбу И., впрочем, как и все остальные, был всего лишь вассалом и слугой Великого и все его имущество, люди и даже жизнь сама принадлежали Великому. Но поступать так было нельзя. А тяжелое сияние красных капель сводило с ума и заставляло придумывать все новые и новые способы достижения заветной цели. Но все сводилось к одному — чтобы получить камень, надо убить И.

Случай подвернулся неожиданно. И. вернулся с севера и отдыхал от войны в гостях у Великого, дни они проводили в пирах, охоте и состязаниях, а вечера в беседах и наблюдениях за небесными светилами — несмотря на свой воинский род, И. был ученым, изобретателем и тонким человеком, а на самой крыше дворца имелась небольшая обсерватория, построенная еще дедом Великого. И как-то раз, устав от головокружительного движения планет и звезд, они спустились вниз и, устроившись в креслах, пили горячее вино и спорили о том, что движет планеты и как зажигаются звезды.

— Представляется невозможным, — говорил Великий, — что светила движутся сами по себе. Если мы предположим подобное, то нам придется предположить и то, что они двигаются всегда, то есть вечно, а вечность, как и бесконечность, невообразима. Таким образом, кто-то когда-то привел все это в движение. Это и был Бог.

И. улыбался, пил вино и возражал:

— В твоих мыслях коренятся противоречия, и одно из них следующее. Если Бог — источник всего и источник перводвижения, то кто же тогда создал Бога и придал движение ему? И следует, что кто-то создал Бога. Кто тогда создал Того, кто Создал Бога? И так до бесконечности, а она, как ты говоришь, невозможна.

Они снова пили вино с добавленными в него истолченными бодрящими зернами и продолжали свой разговор, который тек не спеша и мог продолжаться до утра, а иногда и до обеда. Тема для спора не менялась уже давно, последние годы Великий и И. все обсуждали и обсуждали одно — возможность существования Бога, взгляды на которого у них были совершенно противоположны. Великий говорил, что Бог есть и что мир, люди и все вокруг создано им, И. же говорил, что мир возник сам по себе из небесного огня, а люди произошли от зверей и каждый из людей подобен обличием и повадками тому зверю, от кого он произошел.

— Человек толстый, сильный и грузный произошел от медведя и поведением своим он подобен медведю, — утверждал И. — Добр и неповоротлив. А если от тигра — то быстр и храбр и воинственен. А кто от лисицы — хитер и изворотлив. И жители разных областей произошли от разных животных. Вот, например, жители южных княжеств, только взгляни на них — и сразу ясно, что род их произошел от лисиц — мелкие, юркие, хитрые, все, как один, торговцы или воры.

— Ты неправ, друг мой, — так же неторопливо отвечал ему Великий. — Человек не произошел ни от медведей, ни от лис и ни от змей, людей создал Господь. И в каждом человеке заложено божественное зерно и независимо от того, где живет этот человек и как он живет, это зерно произрастает и дает семена. Ибо в этом, и только в этом, заключен божественный замысел.

— Наоборот, — возражал И., — в человеке ничего божественного нет. Человек живет не по божественной воле