Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

как над Нефритовым дворцом опустилось солнце. Его яркие лучи больше не освещали построенный в самом центре китайской столицы огромный дворцовый комплекс, который по праву называли самым большим и впечатляющим во всём мире. Точно так же, как Великая Китайская стена, окружающая и защищающая практически всё Царство, являлась символом древней нерушимой воли и силы, так и Нефритовый дворец представлял собой символ. Символ непоколебимости власти китайского императорского рода.

У каждого человека, кто мог сейчас взглянуть на освещённый мириадами прожекторов дворец китайского императора, в душе должно было родиться ощущение гордости и причастности к этому самому величию…

Но Чень Луньвэй не испытывал ничего подобного. Всё, что он чувствовал лёжа на постели и глядя на дворец через стекло своей спальни, — одно лишь раздражение. Раздражение от одного только взгляда на огромное и помпезное жилище этого малолетнего сопляка, доставшееся нынешнему молодому императору не за его заслуги, а по праву родства.

Всего лишь поганого родства…

Одна только эта мысль вызывала у Луньвэя, которого называли Третьим Великим Драконом Завета, Тяньлунем, злость. Ярость настолько глубокую и всеобъемлющую, от которой его старое и немощное тело начинало дрожать столь сильно, что окружающие могли решить, будто он бьётся в старческих конвульсиях. Что, впрочем, порой было не так уж и далеко от правды…

— Господин, позвольте я поменяю…

— Закрой пасть! — хрипло рявкнул лежащий на постели старик и наотмашь ударил красивую служанку по лицу.

Морщинистая, покрытая старческими пятнами ладонь встретилась с её лицом, и девушка с болезненным криком рухнула на пол, уронив подкладное судно, которое всего несколько секунд назад она хотела подложить в постель своего господина.

Конечно же, старик, чей возраст уже перешагнул за сотню лет, вряд ли мог хоть сколько-то сильно ударить даже хрупкую на вид девушку. Но она решила, что лучше уж продемонстрировать боль и потрясение от едва ощутимой пощёчины, чем проявить неуважение. Последнюю служанку, которая не обратила внимания на подобное и тем самым унизила старого дракона, не признав его силу… Участь её была столь ужасна, что служанка без раздумий схватилась за лицо и бросилась на пол с громким болезненным стоном.

— Ван! — хрипло рявкнул старик в сторону двери. — Ва…

Его голос оборвался, сменившись хриплым болезненным кашлем. Со стороны казалось, что один только этот приступ высосал из старика все его силы.

Дверь в спальню открылась, и внутрь вошёл высокий китаец. Если бы кто-то сейчас взглянул на него и на фотографии старого дракона в молодости, то он бы поразился тому, насколько удивительно похожи они были.

Но узкий круг посвящённых знал правду о том, что сорокатрёхлетний Коготь приходился сыном лежащему на постели дряхлому старику.

Посмотрев на скорчившуюся у постели служанку и моментально поняв, что никакой боли она не испытывает, он тяжело вздохнул и указал ей на дверь.

— Оставь нас.

— Д… да, господин. Как… как прикажете.

Она уже собралась метнуться к двери, когда он одной рукой остановил её в тот момент, когда служанка собиралась скользнуть мимо него.

— Оставь это, — негромко произнёс он, забирая у неё судно.

Когда дверь закрылась, Ван подошёл к постели и поднял одеяло.

— Не нужно, — рявкнул лежащий на постели старик. — Я могу сам…

— Не можешь, — ровным голосом ответил Ван, подкладывая судно так, чтобы его отец мог наконец сходить в туалет.

Когда с процедурой было покончено, Чень тяжело вздохнул, старательно подавляя рвущееся наружу раздражение. Не оттого, что сын поправил ему подушку, а оттого, что сам не мог этого сделать.

— Их нашли? — хрипло спросил старик, но, как и каждый раз, когда он задавал этот вопрос в последние недели, Ван покачал головой.

— Нет. И наши люди перестали отвечать. Совсем. Я боюсь, что…

— ЗНАЧИТ, ПОШЛИ ЕЩЁ! — заорал старый дракон, и в этом крике было столько ярости и силы, что на мгновение Ван вспомнил своего отца совсем другим человеком.

Не этим дряхлым, немощным стариком, что сейчас лежал на постели и срал под себя, не способный дойти до туалета. Не его новой версией, которая благодаря молодому телу творила бесчинства, трахая служанок и наслаждаясь кратковременными радостями молодости.

Нет. В этот момент Ван вспомнил своего отца, лишь тихий шёпот которого мог заставить целый город замолчать и слушать, уважительно внимая каждому его слову. Он вспомнил человека, способного просчитывать ходы своих врагов на десять шагов вперёд, искусно заманивая их в ловушки, из которых уже не будет никакого выхода. Он вспомнил того самого Тяньлуня, против которого никто и никогда не помыслил бы задумать что-то недоброе и вероломное. Просто потому, что всё задуманное обернётся крахом и вернётся в десятикратном размере.

Ван вспомнил именно его, а не лежащую на постели развалину.

Тем не менее, какое бы жалкое зрелище ни представлял собой сейчас старый дракон, он всё ещё оставался драконом. И всё ещё требовал уважительного к себе отношения.

— Если так поступить, то это может привлечь ненужное внимание, отец, — мягко произнёс Ван. — В последние годы русские стали куда более… щепетильными в отношении своих границ.

— Мне плевать! Пошли ещё людей! Вы же нашли этого вора! Значит, отправьте туда ещё! Меня не волнуют… не волнуют…

Старик зашёлся в кашле такой силы, что Ван испугался будто его отец откашливает свои собственные лёгкие. Когда приступ закончился, старик словно обнаружив в себе прилив скрытых сил. Чень приподнялся на руках, а его рука вцепилась в предплечье сына костлявыми пальцами.

— Найди их, — дрожа от натуги, выдавил он. — Мне плевать, чего это будет стоить! Денег! Крови! Да хоть целой войны! НАЙДИ И ВЕРНИ МНЕ ЭТИ МАСКИ! ВЕРНИ МНЕ МОЮ МОЛОДОСТЬ!

Ван несколько секунд смотрел на своего отца, после чего тяжело вздохнул.

— Хорошо, отец. Я всё сделаю.

* * *

— ГДЕ, МАТЬ ВАШУ, ИЗМАЙЛОВ⁈ — заорал Шолохов, уже перестав хоть как-то сдерживать себя.

— Не ори на меня! — рявкнула в ответ Евгения. — Сказала же, не знаю! Позвони ему ещё раз!

— Я уже трижды ему звонил! — огрызнулся в ответ Тимур. — Дерьмо!

Не переставая ругаться сквозь зубы, он снова взялся за телефон и принялся набирать номер Измайлова. Но, как и в предыдущие два раза, в ответ он получил лишь бесполезные и не дающие никаких ответов гудки.

Ничего. Тупоголовый баронский сынок как сквозь землю провалился. В бешенстве Тимур швырнул телефон обратно на стол и вновь выругался.

Всё катилось под откос. Похоже, что его начальство во Владивостоке наконец-то заметило, что его группа занимается не пойми чем. Мало того, ему уже начали поступать вопросы о том, а что, собственно говоря, он и его группа забыли в