Фантастика 2025-148 - Анна Сергеевна Платунова

гор», как традиционно называли эту врождённую особенность, они были оба, оба чувствовали камень, ощущали трещины и напряжения в земной коре и умели со всем этим договариваться. Проще всего такой дар находил применение в военном деле, но и мирных направлений хватало. Разбирать обвалы и оползни, прокладывать дороги, строить тоннели — проще привлечь для этого одного из «детей гор», чем мучиться с общей магией или вовсе без неё. Незаменимы они и в деле защиты от землетрясений. Чувствуя катаклизм заранее, маги, конечно, не могли успокоить ярость гор, но вот указать точное время и слабые места — для этого большой силы не требовалось, а кое-где получалось даже отвести удар в сторону. Наконец, работа с декоративным камнем: при наличии художественного вкуса из любого сына гор мог получиться великолепный резчик.

Как сыны гор братья были примерно равны по силе, а вот за пределами расового таланта имелось одно огромное отличие: Шаду категорически не давалась общая магия. Обладая большим природным резервом, старший не мог применять его так, как требовала эта наука. Слишком не любил все эти точные построения, измерения, расчёты и мелкую кропотливую работу, не понимал и даже пытаться не хотел.

Зато Шахабу подобное давалось легко с самого детства, если бы не война — мог стать отличным специалистом. Не вызывало сомнений, что теперь, в мирное время, найдётся подходящее место для приложения и роста его талантов. Сказать, что в Агифе сейчас не хватало грамотных магов, — это ничего не сказать. Часть плохо обучена, часть сбежала, часть погибла, и это при том, что наука непростая, не каждый потянет. Детали трудоустройства стоило обсуждать с братом, но несколько вариантов Шад мог предложить с ходу и надолго откладывать это не планировал.

Если бы не разговор с Мутабаром, он бы не заподозрил никаких изменений в брате: на ужине младший вёл себя нормально. Выглядел немного задумчивым, словно занимался решением важной задачи, но в сравнении с первым днём — как пыль и камень. Вряд ли Шахаб когда-нибудь станет прежним, каким его помнила семья, но это мелочи. Зато он спокоен, расслаблен и не ощетинивается, как поначалу, на каждое неосторожное слово, не замирает перед каждым движением, тщательно его продумывая. Разговор вели в основном женщины, но и он не боялся высказываться и не дёргался, когда к нему обращались.

Очень кстати заговорили они о магии. Яраю просили помочь с организацией большого тематического международного конгресса через пару лет, и она интересовалась, насколько это реально и безопасно. В шаманстве и духах орчанка разбиралась плохо, поэтому благоразумно решила обратиться за помощью к Шарифе.

С шаманства перешли к расовой магии, потом к общей. Если бы Шад чуть хуже знал свою жену, заподозрил бы в шпионаже или чтении мыслей, но нет, эта женщина просто умела оказываться в нужное время в нужном месте. Талант, один из многих.

По дороге в Нижний город после этого разговора оказалось вполне естественным спросить:

— Как у тебя с магией?

— Плохо, — самокритично отозвался Шахаб. — Не могу понять, на чём тренироваться. Резерв раскачан по-взрослому, школьные упражнения не помогают и всё что по реабилитации попадалось — тоже. Нужно что-то простое, что бы не запороть, но ёмкое…

— Найти, куда резерв влить, не проблема, — усмехнулся Шад.

— И куда же?

— В городе не хватает магов. Везде. Всех. Кого могли — всех на шахты бросили. Стройки, логистика… Денег в казне нет, а туда Орда с Каганатом готовы вложиться. Город восстанавливать пока некому.

— Я видел, да.

— Хочешь — в каменоломнях тренируйся, там сейчас всё руками, тебя будут рады видеть. Хочешь — стены на стройке укреплять иди. Помню, кто-то жаловался, что работа несложная, но монотонная и энергоёмкая, как раз то что надо.

— Ты прав. — Шахаб охотно кивнул и глянул на брата с улыбкой — кажется, первой за прошедшее с освобождения время. — Это отличная идея! Только я не знаю, где буду нужнее. И у кого спросить — непонятно…

— Я выясню, — пообещал Шад.

— У тебя наверняка других дел хватает, сам узнаю.

— Как хочешь, но мне это просто, — хмыкнул старший брат и пояснил: — У нас военных инженеров немного, но это единственные инженеры, которые есть. Армейские сейчас всем руководят.

— Тогда — спасибо!

Всю дорогу до дома Шахаб заинтересованно расспрашивал о шахтах, о стройках, о планах по развитию города — насколько брат мог об этом рассказать.

Всё-таки Мутабар — профессионал. Стоило сказать ему спасибо.

Домой Шахаб после этого разговора вернулся в умиротворённом и приподнятом настроении: идея брата показалась настоящим спасением, и куда именно ему предложат отправиться и чем заниматься — всё это не волновало, лишь бы выплеснуть силу, как следует вымотаться и, придя домой, ни о чём не думать. Он был готов не только камни таскать, но хоть выгребные ямы чистить — плевать.

Сегодняшней ночью он почти не спал, а когда проваливался в сон — навалились воспоминания и фантазии совершенно определённого толка. После этого он, мягко говоря, не выспался и утром был отчаянно зол на весь окружающий мир. Хорошо, к вечеру смог поостыть и ни на ком не сорвался.

Шахаб злился на себя за безволие. Несколько дней, пока он держался подальше от этой Холеры, таких проблем не возникало, а он… Сорвался. Словно наркотик. Словно болезнь почти прошла, а он отказался от лекарства — и всё началось по новой. Получится ли вырваться повторно? Он сделает всё возможное, а совместить эти попытки с поиском нового места в жизни — отличный вариант.

Первая растерянность от обретения свободы прошла, но всё никак не получалось нащупать нужную тропу. Первое время в плену он ещё мечтал и строил планы мести, в красках представляя, что, как и с кем сделает. Тогда казалось, что всё это — ненадолго, закончится со дня на день, не освобождением — так казнью.

Со временем свобода превратилась в абстрактную величину, жажда мести поутихла, а планов не осталось вовсе. Пришли усталость и отупение. За полгода в клетке в лаборатории Шахаб и вовсе чудом не рехнулся: если раньше он не оставался надолго один, то там, забытый даже тюремщиками, лез на стенку от тоски и вынужденной немоты. Так что появление Халлелы Безродной, можно сказать, спасло его, но не заставило задуматься о будущем.

Что ж, не поздно сделать это сейчас, Шад прав.

Одно Шахаб понимал точно: в армии ему делать нечего. В «Байталу» он вступил вынужденно, желая сделать хоть что-то для родной земли, помочь выгнать захватчиков — настолько, насколько это в его