Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

поделится и тем, что группа идет большая, следует на броне. Прошла через Сальские степи, миновав фронт и турецкие посты наблюдения, миновав гарнизоны и уже через два дня будет у нас. Надеюсь это не будет противоречить вашим планам, господин генерал?

— Зачем это нужно, ротмистр?

Интеллигент до мозга и костей, хоть и военный, генерал не любил подковерных игр, если они не позволяли выиграть сражение на поле боя. Ходили слухи, жандармов не любил с молодых лет, когда сам был корнетом, но Зимина уважал. За долгую службу друг к другу притерлись.

— Я не могу сказать день и час нападения на объект, но подстегнуть врага, и быть может вычислить шпиона, я в состоянии. Большой гарнизон, поверьте, дает возможность растворить людей работающих против нас. Так, что скажете?

— Согласен, убедили.

— Тогда, ваше превосходительство, у меня все. Честь имею!

Глава третья Нападение

Горная местность пригородов Суджук-кале почти заканчивалась и через пять-шесть километров все изменится, машина въедет в степной рай виноградников, садов и маленьких поселков, раскинувшихся на каждом шагу. Местных жителей частично, целыми семьями согнали с земель, заставив идти с сумой по миру. Частично оставили, вдруг новое население, состоящее из реайя, не сможет приспособиться к новым реалиям. Карагоза передернуло от одной мысли занятия сельским хозяйством. По своим родителям знал, любой новый день в деревне начинается с восходом солнца и заканчивается с его закатом. Первыми встают женщины — ведь у них очень много утренних обязанностей. Женские плечи перестают быть хрупкими, а женщины уж точно не считаются слабым полом, они и в старух превращаются рано. Дом, двор, огород. В хлеву — подоить коров, в курятнике — рассыпать корм и собрать яйца. Вернувшись, женщина ставит кипятиться свеженадоенное молоко, а сама тем временем принимается готовить завтрак для всей семьи. Замешенное с вечера тесто скоро станет свежайшим хлебом. Женщины своими руками изготавливают домашний сыр, творог, сливочное масло, йогурт, айран. После завтрака, который проходит обычно около семи часов утра, мужчины кормят коров и затем, вручив их пастуху, отправляются в поля, а вернувшись с работ, обычно отдыхают, а женщины вновь накрывают на стол, занимаются домашними делами, идут доить коров. Ложатся спать рано из-за этого, успевают плодиться…

— Стой!

Оставив водителя и дух охранников на шоссе ведущее в Анапу, сам раздвигая невысокий кустарник, двинулся в сторону реки. Ботинки с рифленой подошвой вполне справлялись с каменистой, белесой поверхностью почвы. Люди в большинстве своем восхищаются природой Причерноморья. Ах, какие краски живой растительности! Ах, какие величественные горы! А воздух? Воздух плотный, напоенный травами, морем и высокогорьем! Тьфу! Прости всемилостивейший, раба своего недостойного! Как ему все это претило. Не любил он горы, пришлось покорячиться штурмуя их, и даже не один раз. И море он не любил, с тех самых пор, как чуть не утонул в лихую годину катастрофы. Была б его воля, жил бы в городе и обязательно в степной местности. Но приходилось терпеть и другим не показывать виду. Профессия и положение обязывает.

Ну и где же эта река? Непролазные колючие лианы лесной ежевики готовые вцепиться в материю одежды, не дают подобраться к берегу. Иншалла! Зачем назначать встречу в таком гиблом месте? На дворе конец мая, а солнце жарит невыносимо. Остановившись, снял с головы легкую фуражку, носовым платком вытер пот со лба, потом ним же провел по внутренней стороне головного убора. Ф-фух! Продравшись через густо растопыренные ветви можжевельника, неожиданно для себя оказался на тропинке проложенной почти у самой кромки воды. Слава Аллаху, река! И где..?

Неширокая тропа, извивавшаяся вслед за изгибами речных выкрутасов, змеилась к огромному валуну, огибая его по левую руку. Прямо на тропе, у подножья покрытого мхом каменного великана, еще издали усмотрел сидевшего в тени, к нему спиной человека в плаще с напяленным на голову капюшоном.

«Он, другому здесь быть некому».

— Рад приветствовать вас, Бояджи-ага, — поприветствовал первым, близко не приближаясь.

— Я смотрю, не слишком ты торопился с приветствием Карагоз-эфенди. — Не оборачиваясь, с недовольными нотами в голосе, произнес ожидавший.

Карагоз вздрогнул. И было от чего. Доверенный человек самого султана, его недремлющее око, его рука, способная захлестнуть удавку на шее любого смертного в империи и за ее пределом, был недоволен. Куратор специальной службы Высокой Порты на новых землях, Карагоз не смел поднять взгляд. Упаси Аллах увидеть лицо Бояджи-ага, тогда все. Тогда мгновенная смерть.

— Ну и зачем ты просил встречи?

— Обстоятельства, досточтимый. Обстоятельства, которые сильнее нас.

— Говори. У меня очень мало времени.

— Касим-ага велел тебе кланяться и передать пожелание повелителя, выполнить для grandьєes Анастасии одно поручение.

— Только одно? Ха-ха!

Бояджи. Художник. Так переводилось прозвище этого великого авантюриста. Разведчик развеселился.

— Касим-ага все еще при дворе русской княгини ошивается?

— Великий султан велел присматривать за ней.

— Как его там прозывают.

— Мехмет Йылмаз.

— Слышал о нем. Бледно выглядит в глазах обывателей, стоит признаться.

— …

— Но это делает ему честь. Ну и что нужно?

— Странник.

— Хо-хо! Не дура, княгинюшка-то! Он всем нужен. Не понято только зачем? Посмотришь на него, по виду обедневший дворянчик, по возрасту далеко не мальчик. У себя там, по молодости в специальных войсках служил. Так все в прошлом! Повезло дураку через портал пройти, да вот судьба-злодейка подсуропила, на войну угораздило угодить. Сейчас сидит в каземате под охраной и костерит себя на чем свет стоит, за глупость. Так все же зачем он потребовался?

— Касим-ага мыслит, что он как-то с царской семьей повязан. Но это, повторюсь, только его домыслы.

— Даже так? И, что? Мне его выкрасть предлагают?

— Слегка помочь. Так уж сложилось, что мюбашир Мехмет Йылмаз, еще два дня назад приезжал в Суджук-кале к санджакбею Озтюрку и привез ему ферман, в котором черным по белому писано генералу в кратчайшее время совершить нападение на Мещеру Кубанскую…

— Султан Баязид велик, да продлит Аллах годы его правления, но он в Стамбуле не понимает, что сил у Озтюрка для захвата объекта маловато.

— Повелитель Высокой Порты все понимает и он не ставит задачу захватить Мещеру. Получится — хорошо! Нет — так нет.

— Тогда, зачем?

— Лишь Аллах ведает помыслами султана и водит руками его. Кто знает, может из нападения и выгорит что-то. Тем более русские не будут ожидать нападения в ночь Бараат, священную для мусульман…

Бояджи не поворачиваясь слушал и анализировал ситуацию. Может быть. Очень может быть! Тот же Зимин прекрасно знает обычаи мусульман. Бараат, праздник прощения грехов, исправления и очищения. Всю ночь мусульмане молятся о прощении