Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Ну и чего ты тут выжидаешь?

Парень крепкий, кость широкая. Лицо европейца без всяких примесей восточной крови. Такие, в Андрюшкиной реальности вольной борьбой профессионально занимались. Только примерился «приласкать», с верха лестницы ведущей в нумера, послышался голос.

— В-вас-силий! З-за-автра т-тяжелый день. С-спать! Н-ничего н-не выждешь. Ушел он.

Скрипят безбожно ступени рассохшейся лестницы в ночи. Нужно высказать Патоке претензии, совсем старый пердун за удобствами постояльцев следить не желает. Стараясь следовать шаг в шаг своему визави, прямо у того «на плечах» пробрался в чужую комнату. Шагнув в сторону, замер в удивлении. Да их здесь четверо. Двое не раздевшись дрыхнут без задних ног на широкой кровати, имея оружие под рукой. У всех четверых автоматы, на ремнях подсумки и ножи. Ну этим, в воюющем городе никого не удивить, не испугать. Тем более с того места где он стоит, отлично видно пломбы комендачей, ограничивающие несанкционированную возможность пользоваться в крепости огнестрелом.

Только удивился он не количеству душ в маленькой комнатенке. Их дело, на чем сэкономить! Сюрприз ожидал после того, как задвижка на двери вошла в паз. Заика не повышая голос, выдал ряд напутствий, судя по всему своему подчиненному. Но фишка была в том, что распекал он его, отнюдь не на русском наречии.

Как это понимать? Ку-ку приплыли, красные в городе? Мать честная, турки!

Подождав когда заика заснет, вырубил «вольника», оставленного на дежурстве. После этого, не спеша спеленал по очереди остальных. Спустившись вниз, позвал хозяина.

— Патока, телефон есть?

Удивившись, хромой между тем согласно кивнул.

— Как не быть, вашбродь. Провели давно. А как же, вдруг буза какая. Так чтоб в комендатуру звякнуть.

— Проводи.

Ротмистр не спал и откликнулся почти сразу:

— Слушаю, Зимин.

— Петр Геннадьевич, Андрей вас беспокоит.

— А, это который ангел хранитель Кардаша и компании, — послышался в телефоне голос ротмистра с веселым сарказмом. — Мне уж доложили о твоем выступлении. Молодец, умеешь жизнь в красках расписать…

— Петр Геннадьевич, турки в городе.

— Не понял? Ты что там перепил?

— Я не шучу. Четверых я связал и запер, но подозреваю это не последние диверсанты на территории Мещер.

— Откуда звонишь?

— От Патоки.

— Ожидай, скоро буду.

Объединенный штаб в шаговой доступности, много времени прибыть на место не потребовалось. В трактир и гостиницу заходили без ажиотажа, чтоб не поднять тревогу, не спугнуть кого не нужно. Сначала в зал просочился Померанцев с двумя вахмистрами, затем сам Зимин и тоже не один. Подъесаула Волина, помимо пяти казаков, сопровождало гражданское лицо. Совершенно «блеклый», невзрачный тип, на которого при иных обстоятельствах и внимание-то не обратишь. Чувствовалось, что у всех кто прибыл, подобный «выход» не первый. Уж слишком слажено, тихо и без суеты двигались, страхуя себя и начальство. «На мягкой лапе» продвинулись на верх, молчком в уме костеря на чем свет стоит скрипевшую лестницу и хозяина заведения, допустившего непорядок в своем доме. Секретный сотрудник, словно мышь прошмыгнул в комнату вслед за ротмистром. Глянул на стреноженных людей, с кляпами во рту, осмотрелся по сторонам. Андрею показалось, даже носом повел, принюхиваясь. Чуть смех не разобрал от такого поведения шпика. Только после его слов не до смеха стало.

— Ваше высокоблагородие, в нумерах у Патоки кроме ентих, еще трое должны быть.

— Патоку сюда.

Казаки встали в ключевых точках второго этажа, готовые при необходимости пустить в ход оружие. Трактирщик и держатель гостиных номеров предстал пред очи контрразведки. Чтоб не нашуметь, жандармы почти внесли испуганного бизнесмена в комнату.

— Есть такие, что по трое поселились? — глядя холодными глазами на помертвевшего от страха Патоку, спросил Зимин.

— Ода гостевая тремя иногородними заселена.

— Опиши внешность.

Сбиваясь и путаясь в словах, кое-как смог набросать портрет одного из постояльцев. Сексот кивнул, добавив слово:

— Они-с.

Диверсов брали шумно и с помпой. Единственный плюс, удалось обойтись без стрельбы. Встав у указанной двери, замерли в готовности к проведению захвата. Прошкин, самый высокий и массивный из жандармов, с разгона приложился плечом о дверное полотно, напрочь сметая и дверь с петель, и задвижку на ней. Дальше комната наполнилась жандармерией и казаками. После недолгой борьбы с матерщиной и стонами, троих пришлых скрутили и повязали, устроив предварительный шмон. Разбуженных шумом постояльцев, быстро загнали обратно в их апартаменты.

Во всей этой катавасии Андрей участия не принимал, понимая, работают специалисты.

Убывая из трактира, как выяснилось приютившего боевую группу противника, ротмистр на ходу зацепил Андрея под локоть.

— По твоим хитрым глазам вижу, что этим все не обойдется. И откуда ты такой все же взялся?

— Да уж мама не в подоле принесла.

— Шутник. Чтоб завтра с утра как штык у меня был. Пропуск на тебя выпишут.

Уходя, ротмистр даже не представлял как все закрутится и каким будет утро…

* * *

Стук в дверь заставил таки проснуться. Ничего необычного в ночной побудке нет, видать кому-то из паствы потребовалась его помощь. Иеромонах Фотий отворил дверь. В бликах каганца в руках священника, едва проявилось лицо и форма пришедшего офицера.

— Желаю здравствовать, ваше преподобие.

— Сын мой, и тебе не хворать. С чем пришел на ночь глядючи? Случилось чего?

— Срочное дело к вам, батюшка.

— Ну, заходи.

Справедливости ради нужно сказать, что офицер действительно торопился. Поэтому очутившись в горнице поповского жилья, сразу перешел к сути. Протянул Фотию свернутый бумажный лист.

— Ротмистр Зимин велел вам передать.

Священнослужитель приблизившись, взял в руки письмо. Развернув, удивленно поднял глаза на пришлого, словами пытаясь высказать недоумение:

— Но..!

Легкий, хлесткий удар в кадык прервал дыхание, заставил ноги подкоситься, а тело осесть на пол. На грани потери сознания, иеромонах еще сумел в темноте разглядеть глаза убийцы. Услышал совсем не знакомый ему шипящий голос.

— Зажился ты на этом свете, поп. Пора уйти к твоему божеству.

Глаза совсем рядом с его лицом. Эти глаза… похожи на горизонтально расположенную замочную скважину. Фотию кажется, что они устремились в самую душу. Перед ним склонился сам сатана. Нет! Он понял. Горло едва смогло пропустить последний выдох, а губы озвучить его:

— Драконид…

Пришелец поднялся на ноги. Губы исказила улыбка. Преобразившийся голос, прозвучал в привычном для других тембре.

— Вот и все. Одним препятствием меньше. Глупый человечишка, нестоило тебе лезть не в свое дело…

* * *

Между тем, задержанных доставили «вниз», развели по камерам. Зимин сам, как и Померанцев, и два вахмистра, по горячим следам проводили допросы, «крутили» выловленных турок. Работали отнюдь не в белых перчатках, и допросы того же Кутепова существенно отличались от нынешних. Ночь не резиновая,