Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

оружие она при смене работы сдала, но кое-какие универсальные приёмы в арсенале имелись. Почти следом за окриком в плечо Медведкова прилетел «кулак» – сгусток силы. Декана отбросило в сторону от Сефа. Но от следующего прыткий старик успел увернуться.

– Ах ты дрянь! – выдохнул он и швырнул в Еву в ответ чем-то похожим. Раз, другой – силы ему было не занимать. Только на стороне Калининой был опыт последних лет в патруле и твёрдое намерение не допустить убийцу к Сефу. Она чуяла, что его ещё можно спасти.

Очередной пролетевший мимо «кулак» ударился в шкаф с лабораторным оборудованием, там что-то разбилось и зловеще зашипело, Медведков ругнулся…

– Стоять! – К месту обоих пригвоздил не возглас, а грохот сопровождавшего его выстрела.

– Яков! – облегчённо выдохнул декан и двинулся к нему. – Мальчик мой, не представляешь, как ты вовремя!

Ева ощутила холодный ком в горле, оборачиваясь к Стоцкому. Она не знала, что он побежал следом, не заметила его – как и было велено, не оборачивалась. А он пришёл, подобрал пистолет Сефа, пока они с деканом были заняты друг другом. И неужели?..

– Я сказал, стоять! – повторил тот, без колебаний направляя оружие на своего учителя.

– Ты… Ты что, предашь меня? – неверяще выдохнул Медведков, явно не ожидавший такого поворота. – Я сделал из тебя хорошего чародея, я…

– Полиции расскажете, – ответил тот. – Ева, сможешь снять Серафима с рисунка? Не уверен, но мне кажется, что тот даже сейчас тянет из него силу. Или лучше присмотри за этим.

– Давай мы его для начала свяжем, не думаю, что пара секунд что-то изменит, – решила она. – Не хочу сюрпризов.

– Яков! Ты не можешь… Ладно эта непонятно откуда взявшаяся девка, но ты! Я же столько для тебя сделал! – Кажется, предательство одного из воспитанников, из тех, кого Медведков считал своими, задело его на порядок сильнее, чем идущая по следу полиция.

– Руки! – резко велела Ева. Верёвки тут тоже нашлись, и ей не хотелось думать, для чего их использовали раньше.

– Девка, как вы выразились, дочь обожаемого вами Градина. И я очень хорошо её сейчас понимаю, – угрюмо проговорил Стоцкий, наблюдая за тем, как Калинина от души затягивает узлы.

– Ты?! Не может быть! Как ты… после того, что они сделали с твоим отцом!

Выражение лица декана стало донельзя потерянным и недоумевающим, но Ева не посчитала нужным отвечать. Сказать она могла многое, но не видела смысла выворачивать душу перед убийцей. Под конвоем его отвели в пустой угол и, усадив на пол, связали ноги.

– На, возьми. Ты, наверное, лучше умеешь с этим управляться. – Стоцкий со слабой улыбкой протянул пистолет рукоятью вперёд. – Не люблю оружие…

– Ты отлично справился! – Ева ободряюще сжала плечо мужчины.

Её ответная улыбка вышла не менее бледной, но оружие Калинина взяла, и после этого от сердца окончательно отлегло. Червячок сомнения точил до последнего, и до этого самого момента она ждала подвоха. Но нет, Стоцкий решение принял твёрдо и следовал ему до конца.

Дрянина в четыре руки сняли со стены и аккуратно уложили на пол подальше от всех рисунков. Артефакт личины опять оборвал цепочку и выпал, но его даже не стали подбирать – не до того. Потусторонники пытались понять, что с Серафимом.

Серая кожа приобрела голубоватый оттенок, а заполнившая таз кровь определённо не была нормального цвета и тоже отдавала не то синевой, не то зеленью – при таком освещении сложно было понять. Пронзённое иглой сердце Дрянина не билось, но зелёное пламя в глазах трепетало как живое, а ещё он явно дышал – медленно, очень редко, неглубоко, но Еву затопило волной облегчения: Сеф продолжал цепляться за жизнь.

Она порывалась вынуть иглу, но Яков остановил и посоветовал не трогать. Вообще ничего не трогать, пока не разобрались. Конечно, оставался риск, что с каждой минутой уменьшались шансы на благополучный исход, но Ева скрепя сердце признала правоту коллеги: действуя без понимания, гораздо легче всё испортить, чем исправить. Кому, как не ей, это понимать после ритуала в церкви?

– Пойду у этого спрошу, – решительно поднялась Калинина. – Пригляди тут.

Связанный и обессиленно привалившийся к стене, Медведков выглядел жалко, только жалости не вызывал, одну лишь брезгливость.

– Как его спасти? – требовательно спросила Ева. Когда декан не ответил, наклонилась, сгребла за ворот, встряхнула. – Говори!

– Никак, – криво усмехнулся он.

– Врёшь! Как его спасти? Ну!

Калинина вновь ощутимо встряхнула сухощавого мужчину, приложив затылком о стену – раз, другой, с трудом борясь с искушением вовсе размозжить его голову о камень.

– Говори!

– Сломать иглу, – кривясь, проговорил он.

– Опять врёшь! – Ева брезгливо выпустила его, выпрямилась. – Говори, мразь!

– Никак. Сдохнет, туда ему и дорога, – осклабился Медведков.

– Говори! – прорычала она и в ярости пнула по раненому бедру. Старик вскрикнул, дёрнулся, повалился на бок. – Говори, мразь! – Новый удар пришёлся в живот, мужчина закашлялся – а третьего не последовало. Стоцкий подоспел, схватил Калинину за локти и оттащил назад.

– Прекрати! Так ты ничего не добьёшься! – попытался достучаться он.

– Ну почему же? – Ева передёрнула плечами, высвобождаясь из чужих рук, но – опомнилась и дальше бить связанного не стала. – Ему полезно, пусть привыкает. Если Сеф умрёт… – выцедила она.

– Не надо! – оборвал Яков, опять взял за локоть и потянул обратно к лежащему на полу телу. – Ты ничего не добьёшься и ничем не поможешь, – увещевал он и продолжал тянуть. – Я думаю, он правда не знает, потому что вряд ли пробовал, так что разберёмся и без него.

– Ты прав! – глубоко вздохнув, окончательно сдалась она. – Если разберёмся…

Ева закусила губу, ощущая бессилие и болезненное жжение в горле. На душе было гадко. Всё шло не так. Они не с того начали, не тем закончили. Так и не поговорили, не объяснились, и никакого «после», на которое она оптимистично откладывала разговор, не осталось. Она опоздала буквально на пару секунд, и теперь…

– Разберёмся, – уверенно заявил Стоцкий, и теперь настала его очередь ободряюще сжать её плечо. Сложно было не заметить, как побледнела и осунулась женщина, глядя на неподвижное тело на земле, как с трудом сдерживала слёзы. – Если ответ про смерть этот нашёл в сказке, то и мы можем попробовать отыскать там нужные ответы. В конце концов…

– Вода! – припомнила Ева и встряхнулась. – И в сказках, и в исследованиях этого урода было сказано, что вода помогает подобным переродцам восстановиться!

– Хорошо. Поищи, тут наверняка есть. А я посмотрю узор и дневники, нужно попытаться понять, что с адмиралом.

Воду Ева нашла, несомненно нормальную, в запечатанной заводской бутылке, и стерильную лабораторную пипетку – тоже, прикинув,