Плохое путешествие. Том 4 - Давление

class="p1">Сотня лет. Сотня лет безупречной работы. Ни одной жалобы. Ни одного сорванного заказа. Он вылезал из самых невозможных ситуаций, улаживал любые конфликты, находил выход из любых передряг.

И вот теперь — это.

Разбитая телега. Груз, превращающийся в пепел. Склад, пожираемый пламенем. Ключи от которого ему доверил сам Хьюго.

И вокруг — толпа.

Смеющиеся рожи. Оскаленные зубы. Глаза, полные злорадства.

— Что с этими делать? — спросил один из гвоздей, тыча пальцем в оглушенных охранников и самого Баргла.

Коротышка медленно поднялся. Глаза, ноздри, рот вспыхнули ярким голубым светом, а вокруг сжатых кулаков заплясали электрические разряды.

Репутация — это всё. Репутацию нельзя купить, можно только заработать! Трудом! Потом! И КРОВЬЮ!

— Вы… — его голос, обычно такой писклявый, вдруг стал тихим и страшным. — Вы только что спалили товар моего клиента. Вам… конец.

Запахло озоном.

Тем временем в глубине пещеры, где влажный воздух был пропитан запахом шелка и старой крови, двое демонов медленно продвигались вперед, их факелы бросали тревожные тени на стены, покрытые паутиной.

— Ты видишь эту тварь? — Калес прищурился, осматривая заросли шелковых нитей, свисающих с потолка. Его голос звучал натянуто, словно струна перед разрывом.

— Может, сбежала? — Марлок провел пальцами по верстаку, где лежало недошитое платье. Лицо демона исказила гримаса брезгливости, когда крошечный паучок пробежал по кружевному воротнику.

Они обыскали всё: мешки с готовой одеждой, странную лежанку, сплетенную из шелка, даже заглянули в холодильник, где среди запасов мяса не нашлось ничего, кроме аккуратно упакованных свертков. Повсюду бегали паучки — десятки, сотни крошечных созданий, бесшумно снующих по полу и стенам.

— Что ж, очевидно, мы пришли в правильное место, — пробормотал Калес, пожимая плечами. — Но похоже, арахна успела скрыться.

— Давай просто сожжем всё, и дело с концом, — Марлок скривил губы. — Ненавижу пауков.

Калес усмехнулся:

— Хах, согласен.

Они не видели, как из темноты, среди сталактитов, за ними наблюдали.

Чичивитса замерла, слившись с тенями. Ее брюшко медленно поднималось и опускалось, а когти тихо постукивали по камню. Хью предупреждал ее о том, что подобное может случиться. И она подготовилась.

«Не стоит их недооценивать! Дождись удобного случая и только потом нападай. Если сомневаешься, то лучше спрячься».

Чичивитса сомневалась, чувствовала, что демоны довольно сильны. Даже сильнее тех, кто разорил её прошлое гнездо. Однако, видя, как эти твари жгут её дом, её труд и её детей, она просто не могла остаться в стороне.

* * *

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь густой туман. Когда я наконец открыл глаза, передо мной предстала картина настоящего ада. Сначала в нос ударили запахи — едкий дым, вонь горелого мяса, медь свежей крови и что-то сладковато-тошнотворное, от чего желудок сжался в комок.

Зрение фокусировалось с трудом. Я лежал в луже крови, перемешанной с грязью, окружённый десятками тел. Некоторые ещё дёргались в предсмертных судорогах, другие уже застыли в неестественных позах.

Перед глазами проплыл знакомый силуэт.

«Кривой Рог» пылал.

Деревянные ставни корчились в огне, из окон валил чёрный дым, а над крышей танцевали языки пламени, сливаясь с багровым закатом. Мысли путались, но один звук прорезал сознание чётко и ясно.

— Гра-арррр!

Это был рёв Дуры.

Тот самый, глубокий и хриплый, от которого по спине всегда бежали мурашки. Дура была где-то рядом. Я попытался подняться, но тело не слушалось. Что-то тяжёлое и холодное сковывало движения. С трудом повернув голову, я увидел её.

Мою бесилку.

Но не ту яростную и неукротимую Дуру, которую я знал.

Её мощное тело было приковано цепями к собственному топору, вбитому в землю. Шея вытянута над лезвием так, что малейшее движение могло перерезать горло. Над ней склонилась незнакомая демоница, её пальцы ловко орудовали ремнями какого-то странного намордника.

— Во-о-от! Отлично! — её голос звучал почти игриво. — Сейчас застёгну, и всё будет как надо!

Дура дёргалась, рычала, но каждое движение заставляло цепь натягиваться, прижимая её шею к лезвию.

— Ха-ха-ха! Как мило! — демоница откинулась назад, любуясь своей работой. — Тебе очень идёт! Правда-правда!

Когда последний ремень защёлкнулся, грозный рык превратился в жалкий, унизительный скулёж.

— Тва-арь! Не трогай её!

Мой хриплый крик заставил демоницу обернуться.

Её лицо было удивительно милым: круглые щёчки, аккуратный носик, губы, сложенные в добродушную улыбку. Только глаза… В них танцевали искорки безумия, а в руке болтался второй намордник, точь-в-точь как тот, что теперь украшал морду моей бесилки.

— О-о-о, Хью! Наконец-то! — она воскликнула с искренней радостью, будто встретила старого друга. — Я уже начала волноваться, что ты умер.

За её спиной кто-то засмеялся.

— Послушаешь, как твоя сучка скулит, когда её трахают мои ребята?

— Гнида! Я убью тебя!

Моя ярость лишь рассмешила её.

— Ха-ха, какие мы грозные! — она присела рядом, и её пальцы нежно скользнули по моему лицу. — Но не волнуйся, Хью…

Ремни намордника заскрипели, когда она бережно расправляла их перед моими глазами.

Час презрения.

— Я тебя одного не оставлю. Мы станем чуточку ближе. Будем так близко, что ты ощутишь меня своими кишочками, которые по моей милости всё ещё находятся в твоём животике. Скоро будешь подвывать своей подружке.

Час безумия.

Её дыхание пахло мятой и чем-то металлическим.

— А теперь… открой ротик, — улыбнулась она. — Пора превращаться в милого пёсика.

Час конца.

— Гнездо уничтожено. Гнездо уничтожено. Гнездо уничтожено.

Я вздрогнул и резко открыл глаза. Во рту до сих пор был привкус крови и ощущение, как мне промеж зубов проталкивают металлические пластины намордника. Однако в комнате была тишина, и все мирно спали.

— Приснится же такое… — Тряхнул головой.

Жизнь в аду не сахар, каждый шаг может оказаться смертельным, и мне порой снится всякий сюр, но это было что-то за гранью. Возможно, перебрали с выпивкой… Вчера была шумная гулянка в «Кривом роге», после которой пришлось на руках тащить Вику и Сариэль в комнату.

— Гнездо уничтожено. — повторил паучок, привлекая моё внимание.

Протянув руку, позволил ему забраться на мою ладонь и поднёс к своему лицу в надежде, что мне послышалось. Голова ещё туго соображала, хоть и пыталась включиться в работу.

— Повтори.

— Вторжение. Гнездо уничтожено. — повторил восьмилапый трудяга.

— Спасибо. — поблагодарил его и аккуратно переместил на тумбочку.

Бесполезно ещё что-то спрашивать — он ничего больше не скажет. Там памяти меньше килобайта. Я даже не уверен, что он понимает то,