Я отменяю казнь - Валерия Войнова

— Я постараюсь, — я сжала её плечо. — Присмотри за Бреоном. И не давай ему курить эту гадость в кабинете.

— Будет сделано, — шмыгнула она носом, отстраняясь и возвращая на лицо маску.

— С богами, госпожа, — сказал Бреон, вставая и склоняя голову. — Мы сохраним всё, что вы построили.

— С богами.

Я вышла из лавки в сырой осенний день. Ветер ударил в лицо. Мой экипаж ждал у перекрестка. Кучер, увидев меня, подобрал вожжи.

— Домой, леди?

Я замерла на подножке. Домой? Там ждал больной брат и тревожный отец. Там ждали чемоданы. Но у меня оставался еще один долг. И еще одна рунная ловушка, которую нужно было расположить под самым фундаментом дома Ансея, прежде чем я покину город.

— Нет, — сказала я твердо. — На улицу Роз. Сделай крюк.

Ателье уже закрывалось. В окнах гасили свет, помощницы убирали манекены. Но Жизель была на месте. Она сидела в своем «розовом будуаре», но сегодня в ней не было привычного блеска. Тюрбан сбился набок, мундштук в руке дрожал.

Увидев меня, она не стала кричать приветствия. Она просто махнула рукой, приглашая сесть.

— Вы уезжаете, — сказала она утвердительно. — Весь город говорит об экспедиции.

— Слухи — самые быстрые кони в столице, — кивнула я. — Я пришла попрощаться, мадам. И… спросить.

Жизель погасила папиросу в хрустальной пепельнице. Жест был резким, нервным.

— Если вы о ней… то всё плохо, Лиада.

Модистка понизила голос, хотя мы были одни.

— Я была у них сегодня утром. Примерка зимнего гардероба. Ансей хочет, чтобы она выглядела достойно на приеме в честь Зимнего Солнцестояния. Но она… она тает.

Жизель прижала руки к щекам.

— Кожа под этим проклятым ожерельем… она серая. Как пепел. И горячая. Железо выпивает её. Она уже почти не говорит, только смотрит сквозь стены. Она не доживет до весны, Лиада. Её сердце просто остановится от истощения.

Я почувствовала холод в груди. Ансей убивал свою жену. Медленно, методично, выжимая из неё силу до последней капли, чтобы питать свои амбиции.

Я достала из кармана крошечный флакон из темного стекла. Тот самый, что Тобиас передал мне два дня назад вместе с отчетом о состоянии Тиана. «Экстракт для снятия эфирного спазма. Блокирует боль от конфликта металла и ауры. Не лечит, но дает передышку».

— Передайте ей это, — я вложила флакон в руку Жизель.

Модистка посмотрела на стекло с испугом.

— Что это? Яд?

— Милосердие. Это снимет боль. И даст ей силы дышать.

Я достала клочок бумаги без гербов и водяных знаков. На нем, измененным почерком, была написана всего одна фраза:

«Железо держит тело, но не волю. Боль можно унять. Помощь придёт».

— И записку. Вложите в руку, когда будете поправлять платье. Так, чтобы никто не заметил. Даже служанки.

Жизель сжала флакон и бумагу в кулаке. Её глаза, обычно циничные, блестели влагой.

— Вы играете с огнем, деточка. Если Ансей найдет это…

— Не идеализируйте меня. Вы рискуете сильнее. Если Ансей найдет это, он убьет и Вас, и меня.

Я встала.

— Скажите ей, что она не одна. Что есть способ снять ошейник. Ей нужна надежда, Жизель. Надежда держит человека на этом свете лучше любой магии.

— Передам, — глухо сказала модистка. — Зашью флакон в подкладку её любимой муфты. Она найдет.

— Лучше сами в руки передайте. Так надёжнее. Спасибо.

Вышла из ателье в сгущающиеся сумерки. Еще одна ловушка расставлена. Теперь я была готова ехать.

Эпилог

(Понедельник, час перед рассветом)

Северные Ворота столицы тонули в сыром, молочном тумане. Огромная каменная арка, почерневшая от времени и копоти факелов, казалась пастью чудовища, готового выплюнуть нас в холодный, враждебный мир.

Наша карета стояла чуть в стороне от основного тракта. Это был тяжелый дорожный возок, обшитый изнутри двойным слоем войлока и свинцовыми пластинами — чтобы скрыть жар, исходящий от пассажира. Грет сидел на козлах, мрачный, как грозовая туча. Он проверял вожжи, не обращая внимания на суету вокруг. Внутри, укутанный в одеяла, в тяжелом магическом забытьи лежал Тиан. Тобиас сидел у него в ногах, держа наготове флакон с мутной жидкостью.

Я стояла снаружи, на влажной брусчатке, плотнее кутаясь в подбитый мехом плащ. Холод пробирал до костей, но дрожала я не от него.

Рядом стоял отец. Он был без шляпы, и ветер трепал его седые волосы. Он казался старым. Впервые за всё это время я видела, как тяжело ему дается эта игра. Он оставался один. Без детей, без надежной охраны, в доме, который осаждали кредиторы и юристы Ансея.

— Не думай обо мне, — тихо сказал он, перехватив мой взгляд. — Я удержу стены. Главное — вернитесь.

— Мы вернёмся, — я коснулась его рукава. — Когда Роща успокоится.

На площади уже выстроился отряд. Это было внушительное и пугающее зрелище.

Два десятка всадников в серых плащах без гербов — полевые агенты Тайной Канцелярии. Встретишь одного из них на улице, никогда не догадаешься, что он связан с одной из самых опасных структур в нашей империи. Следом за ними стояли три крытые повозки, окованные медью, с эмблемами Магической Башни. От них исходил низкий, давящий гул — там везли накопители и измерительные кристаллы. Лошади рядом с этими повозками нервничали, пряли ушами.

И в центре — он.

Родден Истрон сидел на высоком вороном жеребце. Он не надел дорожного плаща, оставшись в строгом черном мундире. Он казался высеченным из камня — неподвижный, прямой, излучающий абсолютную, ледяную власть. Он не смотрел на своих людей. Он смотрел на нас. Его взгляд, прозрачный и холодный, как зимнее небо, прощупывал нашу карету, словно пытаясь прожечь обшивку.

Цокот подков по камню заставил меня обернуться.

К воротам, гарцуя на белой, слишком изящной для дальней дороги лошади, приближался всадник. В безупречном костюме из синего сукна, с дорогой перевязью и мечом, рукоять которого сияла позолотой.

Рейнар. Был бледен, под глазами залегли тени бессонной ночи, но он держал спину прямо. Он приехал. Страх перед тем, что может сделать с ним Ансей в пустом городе, оказался сильнее страха перед дорогой и неизвестностью.

— Граф Вессант! — он спешился, небрежно бросив поводья подбежавшему груму. И подошёл в первую очередь к отцу, обозначив поклон. — Обещаю сделать всё, чтобы и Лиада, и Тиан благополучно вернулись из поездки домой!

Отец едва заметно нахмурился от прозвучавшего пафоса, но склонил голову в приветствии.

— Надеюсь на вас, Рейнар.

— Лиада! Я успел. — Рейнар тут же картинно повернулся ко мне, взял мою