Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

бы и наполовину превратиться, конечно, но там чуть что, и срываюсь, превращаясь в полную форму. А что будет на полной форме… да хрен знает! Может и выдержу уже! А может и снова «гу-гу» да «га-га». Будем с Артуркой в одни ясли ходить. Пока и не хочу выяснять.

Так вот. Сейчас я в фурри-форме. И я бы и рад вернуться в человеческую, а не стоять полуголый, белый и волосатый под взглядом девочки с морковкой и её рыжей как это морковка мамой, да вот только выплёвывать Отца куда удобнее, когда ты больше двух метров и широкий как шкаф, а не когда подросток-переросток!

— Ну может хватит пялиться на мою жопу?.., — вздохнул я.

— М-м-м… нет, — протянула Луна, откусывая кончик морковки.

— Миш, Миш, а ты чем за шерстью ухаживаешь? — стояла рядом Алиса, — У тебя попка — плюшевее моей! Как подушка. Подушка-пердушка, хех.

Я вздыхаю.

Тяжило, когда невеста и тёща — фурри… и ты тоже…

Тяжило…

В этот же момент открывается дверь, и заходит Виктор. Наконец! Ало, прекращай эти домогательства со стороны твоих родственников! Да-да, я понял, что стрелочка переворачивается! Ну реально же неловко!

— Так, Луна, Алиса, хватит… вот это вот, — качает он головой, неся что-то в чемодане.

— Пупсик, ты ничего не подумай, мне только шерсть интересна! — помахала руками Алиса, — Ты бы не хотел, чтобы у меня была такая же? Ну круто же!

— А я на попу смотрю, — вскинула бровки Луна, — Помацать бы… м-м-м… плюшевую попку…

Я устало посмотрел на Князева, на что тот, поймав взгляд… сделал вид что ничего только что не слышал.

Да ну ты-то хоть помоги!

— Всё, брысь. Оставьте с этой шерстяной жопой наедине, — помахал он рукой.

Женский пол хором разочарованно вздохнул, что-то пробурчал про двойные стандарты и одновременно вышел с поникшей головой. Так мужчины наедине и остались.

Находились мы во всё том же перевёрнутом обеденном зале. Думаю, понятно кто тут всё перевернул. Как я сюда влетел, хотите спросить? О, рад поведать — с помощью Иггдрасиля! Это невероятно крутая штука для перемещения между мирами! И, должен сказать, в форме Зверя его куда легче контролировать. Да что уж там — сегодня первый раз, когда я телепортировался куда надо без долгого ритуала!

Обычно улетал километров за двадцать куда-нибудь в болото.

Князев поставил кейс на остаток стола, — да, я его снёс с учётом, что он прибит, — и, щёлкнув замками, медленно открыл. Повалил пар. Засияло что-то тёмно-фиолетовое.

Император медленно поднимает объект и… это оказалась сфера. Стеклянная, с плавающими внутри частицами, как сувенир со снегом.

— Тюрьма, — поясняет он.

— О нет, только не турма… я мусорнусь, только не сажайте!

— Всё, хватит придуриваться, — вздыхает мужчина, — Это — древний инфернальный артефакт, и один из немногих способов скрыть что-то в такой глубокой жопе мироздания, что ни один контракт не отследит, — говорит Князев, — Столько моих должников по всей вселенной в ней пряталось…

— О, учту! — радуюсь я.

— Ага, удачи — я все остальные уничтожил, это последняя, — хмыкает он, — Мы сюда с тобой войдём, ты выплюнешь Отца, мы отвяжем его от Люцифера, ну и дальше по ситуации. Вопросы?

— А он не выберется? — то ли поумнев, то ли ассимилировавшись со Знанием ещё плотнее, я быстро формировал правильные вопросы, — Отец — один из королей алхимии. Артефакт — физическая шняга из материи. Алхимия — искусство менять свойства материи.

— Внутри подпространство. Вырваться-то можно, но даже у меня на это года два уйдёт. А уж я-то Тюрьму всю изучил.

— Как себя вести? — спрашиваю.

— Поддакивай и подыгрывай.

— Какая цель?

— Выяснить всё что можно Люцифере и переманить Отца.

Киваю. Больше вопросов нет, и так всё понятно. Дальше и правда только по ситуации.

Сфера в руке Виктора дрогнула. Частицы в ней ускорились, закрутились, будто под порывом ветра в крошечном мире за стеклом! Воздух вокруг сжался, давление ударило по ушам, и пространство перед нами будто слегка прогнулось, напоминая ощущение перед обмороком! Меня потянуло вперёд. Ноги оторвались от пола, шерсть встала дыбом, а желудок сжался, словно я нырял с огромной высоты!

Цвета потекли, геометрия стен сломалась, и всё вокруг превратилось в медленно вращающуюся массу форм и теней. А потом стало пусто: никакого пола, никакого неба, никакого направления. Пространство вокруг было замкнутым, но бесконечным… ну как лабиринт внутри стеклянного шара, да.

Я глянул на Князева. Тот пришёл в себя первее, и держал астральную проекцию сферы в руке, ожидая только меня.

Киваю. Получаю кивок в ответ. Ну… пылесос пережили, а теперь к неприятному.

Я начинаю разрываться. Медленно, от подбородка к паху, моя плоть расходится. Я ощущаю, как рвётся мясо, как лопаются сосуды, и как при этом всё тут же принимает иную, чудовищную форму, сращиваясь в само воплощение мерзкого Обжорства.

Кишки становятся языками, рёбра — клыками. Форма, способная не просто напугать до инфаркта, но и проглотить человека за укус вновь являет себя миру!

Но главное в ней была не пасть на всё тело. Главное и ужасное… бесконечная алая бездна внутри. Пропасть, что из темноты по краям перетекала в багровую точку по центру. Словно дно бесконечного колодца, расширяющегося с каждым метром вниз.

Мой Желудок — отдельное подпространство Обжорства, где я храню всё сожранное.

Я напрягаю живот. Кишки, ставшие языками, обливаются слюнями, словно при рвоте. Напрягаюсь ещё раз, и потекла желчь — тёмно-жёлтая, шипящая и бурлящая. Ещё раз, и ком подступает к горлу.

И в последний раз.

*Буэ-э-э*, — с таким звуком из моего разорванного тела вылетает целый грёбанный человек!

Отец упал на четвереньки и тут же закашлялся, распахивая глаза от ужаса и отвращения! Он был весь обляпан какой-то смесью слюны и сукровицы, отчего длинные чёрные волосы прилипали к худому бледному лицу, а одежда вся обвисла!

— Ну и мерзкий ты, Кайзер, — покосился Виктор.

— Да уж… тут и оскорбиться трудно… — чешу затылок, — Реально мерзко.

Вхуух, теперь можно выдохнуть!

Одновременно с тем, как закашлялся Отец, я начал срастаться обратно. А когда пленник пришёл в себя, встретившись взглядом с присевшим перед ним Виктором, я уже с треском принимал человеческую форму.

— Одна из легенд этого мира… буквально отец алхимии, — прошептал дьявол, с улыбкой глядя в мечущиеся по сторонам глаза узника, — О-о-ох, как мне нравится этот взгляд! Как вы, люди, им знамениты! Эти… это… эта воля! Человеческая воля, ха-ха! Этот взгляд, жаждущий жизни и спасения! М-м, до чего же он сладок, — чмокнул пальцы Князев.

Я молча смотрел. Взгляд Отца и правда метался то по сторонам,