Размен адмирала Бабуева - Денис Владимирович Силаев

торпеды. Друг мой, вы не знали, что у русских есть торпеды? Представьте себе! Не такие прекрасные, как наши Мк48, но они есть. И они ими стреляют… с подводных лодок, ага, именно с них. Мы же на войне, вы не забыли? Как допустили? Да так же, как и всё остальное. Нам не хватило количества самолетов, которые мы могли держать в воздухе, несмотря на то, что установили флотский рекорд. Техники сбивались с ног, катапульты и аэрофинишеры не успевали остыть, но нам всё равно не хватало времени поднять всё, что нам нужно, в воздух! Воюя с русскими, нельзя не иметь в составе АУГ второй авианосец. Иначе ничего не успеете!

Сейчас «Винсон» избит, хотя держит удары просто прекрасно. Избит и наш русский визави. Мы взаимно исчерпали почти всю ударную мощь. У русского остались считанные ракеты в погребах, а у нас теперь пропускная способность – выпуск одного самолета с минимальной загрузкой, хорошо если раз в 10 минут. Эскорт тоже потрепали, но это же война, и пораженные корабли отвлекли на себя смертельную даже для авианосца дозу ракет противника. На фоне этого требовать, чтобы вокруг остатков ордера, возглавляемого авианосцем с искорежённой палубой, постоянно висели вертолеты ПЛО, а пара эсминцев, поочерёдно забегая вперед и пропуская ордер мимо себя, прослушивала все шумы в радиусе 50 миль буксируемой антенной, – нереально. Как и держать парочку «Викингов» в дальнем дозоре с парой «Си Кингов» в ближнем.

И тем не менее, он держал! Два «Си Хока» действительно находились в воздухе, после уточнения с ГАС «Карона» им понадобились буквально минуты, чтобы зависнуть над местом, где русская подлодка выпускала торпеды. На этот раз парни сделали всё четко, с гарантией. Заодно предупредили, что лодка успела выпустить ещё парочку. Никто не обвинит Хуга в некомпетентности.

Бабуев

А это уже действительно хреново. Самое хреновое, что может случиться на войне с командующим, – когда он совершенно не понимает действий противника. Автоматическое сопряжение БИУС и радара вертолёта, после того как Ка-27РЦ поднялся на высоту около километра, начало сбоить, и адмирал сначала подумал, что пилот оговорился. Авианосец, как по учебнику запустивший первый штурмовик против ветра, почему-то начал резко менять курс. Причём он не отворачивал на запад, а напротив, делал крутой поворот на северо-восток! Таким курсом он ещё быстрее начнет приближаться к Бабуеву после того, как разгонится. А он явно разгонялся.

Вообще, динамика разгона и радиусы разворота боевых кораблей считались величинами секретными, и их очень часто невозможно было получить путем применения адмиральского коэффициента или угла и площади рулей. Но так как атомные авианосцы класса «Нимитц» были одной из самых совершенных «изюминок» американского флота, то советские аналитики расстарались – в Крыловском НИИ в Ленинграде, в бассейне, были испытаны несколько моделей авианосца в разных масштабах и созданы достаточно объективные таблицы радиусов и динамики. На них хорошо легли спутниковые снимки, когда «Джорджа Вашингтона» сумели поймать на ходовых испытаниях. Так что сейчас, специально обученный быстроте такого подсчета каплейт, деловито подтвердил, что да, на всю железку янки кочегарят. С чего бы? Неужели за границей видимости снова приближаются вертолёты, и USS Carl Vinson (CVN-70), имя которого только недавно подтвердили из Штаба[105], бежит на подхват? Значит, километрах в семистах отсюда… свеженькие америкосы. Это было не просто плохо, это было смертельно.

Но насколько они близко? Авианосец таким ходом через 20 минут будет в зоне поражения «Раструбами», то есть «Томагавки» или «Интрудеры» должны уже подбираться к радиогоризонту. Но нет. Ходит «Хокай», забегая на юг, чтобы не створиться с помехами, выпускаемыми по американской эскадре. Ходит «Томкэт», тому вообще плевать на створение и помехи, он опекает авианосец. Усталой мухой кружит единственный «Корсар», которому вот-вот или стрелять, или садиться, а скорее всего, и стрелять, и садиться. Вертолетики кружат. Как-то странно кружат… Стоп! Рывком подскочить к столу, рявком затребовать место, откуда делал последний залп Пескарик. Последний ли? Ай да…

Хуг

Редко что сравнится с ощущением, возникающим на авианосце, совершающем максимально крутой разворот. Кажущийся неповоротливой лоханью, этот исполин, как мало кто знает, может выдавать запредельные для корабля перегрузки на таком манёвре. Палуба действительно ощутимо накренилась, и если на каком-нибудь катере, яхте или даже эсминце это смотрелось уместно, то сейчас картина была… восхитительной и апокалиптичной одновременно. Со стороны так вообще… Вы часто видели накренившийся город? Даже если не видели, нетрудно представить, насколько это величественное зрелище.

Главное сейчас – не думать о бедном Генри. Коммандер Генри Д. Хансон, белый, протестант, по совместительству главный инженер корабля (штатная должность второго помощника), был выкинут из своего центра по борьбе за живучесть и отправлен на четвертую палубу лично руководить дивизионами, борющимися с пробоиной в носу корабля. Поворот через левый борт позволил выиграть три минуты в гонке с торпедами, но заставил десятки тонн воды навалиться на поврежденный русской «Кухней» борт. Может, мы зря Генри выдернули из его офиса? Ладно, там неглупые помощники, сообразят. А сделали мы всё правильно, пусть уж лучше старую дырку расковыряет, чем придется бороться с новой. Ударит нам в винтомоторную группу, и считай, отплавались.

А дела всё хуже. Авианосец, сбавив ход на повороте, глубже осел носом, и сейчас океан давил как раз на два слабых места – обширную течь в правом борту и в смятый форштевень. Долго наскоро подкреплённые переборки не выдержат.

– Всё равно не убежим, – меланхолично сообщает Хью, кивая на диаграмму таймингов.

Косая полоска хода русских торпед на оконечности имеет полупрозрачную часть – точно время пуска неизвестно, предположительно могли зевнуть минуты две, максимум – три (двадцать пять узлов и раскорёженный нос, создающий бешеные завихрения и шум). Соответственно, полоска выхода из зоны поражения, с таймингом в 18 минут (время хода русской торпеды) в правом углу перекрывается торпедной полоской! Если торпеды не перехватят или она не перенаведется на другую цель, удар неизбежен. Но если поспешим, то две последние, видимо, выпущенные вторым залпом, нас не достанут. Так что бежать надо по-любому.

Экипажи эсминцев знают, что делать, ПЛО – это одна из их главных специализаций, и борьба с торпедами тоже знакомое ремесло. Сейчас с «Беркли» развернули восьмизарядный контейнер «перечницы» с ASROC, и первая ракето-торпеда ушла, чтобы плюхнуться на пути русских сигар. Вторая падает ближе, чтобы рыбки друг другу не мешали.

– Эй, скажите нашей девочке (Пенни – нехарактерное имя для мальчика, скорее женское), чтобы не заговаривала нам зубы! Пусть встаёт как надо, – потребовал Хуг.

Одна из первых задач наименее ценного эсминца – встать на пути торпед, идущих