Размен адмирала Бабуева - Денис Владимирович Силаев

к авианосцу. Впрочем, командиру «Беркли» выполнить это было затруднительно, готовясь отражать удар HD, корабли слегка разошлись, и закрыть собой самый ценный корабль, судя по всему, получалось только в паре сотен ярдов от борта «Карла Винсона».

В море вырастает султан взрыва. Одну русскую торпеду накрыли! Жалко, что Мк46, мягко говоря, туповаты для группового применения, и плохо перехватывают быстрые торпеды. Они тупо наводятся на акустический сигнал, не пытаясь создать упреждение. То есть траектория Мк46 при стрельбе под близким к перпендикуляру углом получается длиннее, чем у идущей на корабль торпеды, а, следовательно, она её не догоняет. Боролись с этим недостатком многочисленностью таких торпед. Вот и сейчас, с «Карона» отправили сразу четыре гостинца: два – с пассивным, два – с активным наведением. Тоже не лучший вариант: по теории вероятности и тому, что известно о повадках этих стальных рыб, скорее всего, все четыре подарка наведутся на пару торпед. Вероятность того, что все они поразят одну, или погонятся каждая за своей – ощутимо меньше.

Так и случилось! Вырвавшаяся вперёд одна из «53–65» привлекает внимание сразу двух Мк46, и обе детонируют около русской торпеды одновременно. Третью, ходившую кругами в поисках цели, уничтожает близкий разрыв (боевая часть русской торпеды тоже в этом поучаствовала), и пока сенсоры четвёртой пытаются что-то обнаружить во вскипевшей воде, оставшаяся пара продолжает движение. Русский стрелял небольшим веером и явно охотился на самую крупную рыбу в океане. Значит, чувствительность головок торпед занижена, и на ловушки, которые сейчас лихорадочно кидал в воду «Беркли», можно особо не полагаться. Чтобы изобразить кильватерный след авианосца, ловушка должна быть размером с железнодорожную цистерну, тогда, может, что-то и получится.

Хуг такие нюансы сейчас не разбирал, он меланхолично следил за графиком скорости. «Карл Винсон» практически завершил разворот, потеряв 12 узлов, и теперь изо всех машинных сил старался разогнаться и побыстрее слинять от этого места. Впрочем, чего в этот график пялиться? Возможно, сейчас последняя возможность ударить по русским с «Корсара», а он медлит.

Да нет, всё в порядке и никто не медлит. Корабль у него большой. Всё-таки прекрасно, что командующий АУГ не стал мириться с тем, что по уставу, он должен находиться большую часть времени на одном из кораблей ордера. В ЦУП авианосца много народа, много места, и всегда есть люди, которые, несмотря ни на что, делают свою, узко специфичную часть общего дела. Всё было готово для удара по русским четырьмя ракетами. Морское пусть остаётся в море, а сейчас займемся воздухом.

По команде с «Винсона» «Корсар» немного довернул, и из-под его крыльев начали падать, постепенно разгоняясь, две AGM-84. Еще пара стартовала с жужжащего рядом «Си Хока».

Радостный вопль – это в полутора милях рванула третья «53–65»! Палуба чуть задрожала под ногами. Что это? Неужели настолько сильно выразили восторг подчиненные? Увы, это полопались заплатки в искалеченном носу. Сейчас ежесекундно десятки тонн воды влетали в корабль, и передовые отряды океана уже добежали до третьей переборки. Представив, как людей, словно кегли, сбивает бушующий поток, загоняемый внутрь корабля со скоростью бешеного велосипедиста, поёжится любой. А там не только люди! В конце концов, парни знали, что идут в бой, но там и механизмы корабля, вполне себе бесценные.

– Дайте ещё две минуты хода! – умоляет кэптен Хью, и Хуг скрепя сердце подтверждает.

Две минуты волнам есть что разносить, кроме переборки в четвертый отсек. Там около шести тысяч тонн можно принять, прежде чем давление на переборку станет ощутимым. Это если учитывать, что с правого борта её тоже ослабило гидроударом от разрыва «Кухни», а так дал бы все восемь минут, хотя точнее вам скажет… Генри. Потом, когда выберется и доложит, что все течи ликвидированы.

«Беркли» палит в лоб атакующей русской зверюге из торпедных аппаратов. Три торпеды устремляются навстречу своей большой и злой товарке и… Всё происходит так, как надо[106]. «Пенни» закладывает разворот, собираясь встречать оставшуюся пару аппаратами другого борта. И правильно, выпускать торпеду в направлении борта авианосца, пусть она и запрограммирована на моментальный разворот, очень опасно. А ну как забудет повернуть?

«Беркли» разворачивался зря, вторая пара уничтожена выпущенными с «Карона» ракето-торпедами и гибнет с красивыми разрывами (кто решил, что она не догонит?).

– Стоп машина! – в два голоса Хуг и командир авианосца орут одновременно.

Да ладно, секунда ничего не решает при остановке стотысячетонной махины. Ещё минут пять океан будет прессовать внутренности «Карла Винсона» давлением, которое на высоте ватерлинии снесёт легковой автомобиль, а палубой ниже – и школьный автобус. Там знатно всё разворотило, и что с этим делать под вот-вот грядущем обстреле «Гидродраконами», было непонятно. Уйти, видимо, не получится. Хорошо бы дать задний ход, чтобы дивизионам борьбы за живучесть было полегче. Через минуту редукторы остановятся, и будем давать.

Жалко, что не выпустим «Корсаров». Ни одного, ни двух. Скорость не даст. Пришло время принимать отстрелявшийся штурмовик, но мы идём по ветру. Это сильно ему помешает? Хуг – дипломированный моряк, и такие тонкости уточняет у командира авианосца, традиционно специалиста из ВВС. Если что, пусть спокойно хряпает о палубу, в ближайшие несколько часов бардак на ней ничему принципиальному не помешает. А нет, оказывается, никаких шансов. То есть шанс хряпнуться, конечно, всегда есть, как говорит мудрость веков, ещё не было случая, чтобы самолёт навсегда остался в пятом океане. Но вот вариант с посадкой при получившем дифферент авианосце отпадает полностью. Самолёт – в море, летчик – сначала тоже в море, потом его подберём. Хотя на ближайшие часы лётчики будут не самым востребованным ресурсом на американских кораблях…

– Оставьте пока контрзатопление! – первый помощник тоже профессиональный моряк[107], и лучше капитана понимает тонкости аварийного восстановления корабля. – Пока Генри не восстановит третью переборку, отпускать килотонны воды дальше к миделю я не дам!

– Да и не давай, – равнодушно (и со скрытой радостью) отзывается Хуг.

Вообще, пусть крутится как хочет, раз умеет, а через час мы должны выпускать самолёты. Нюансы мне не интересны. Хорошо, что кто-то умный и смелый берет часть моих проблем на себя! Хотя на корабле в бою, большинство проблем, как замечено не нами, – общие.

Бабуев

Петренко ценой своей жизни подарил нам эти пятнадцать минут. Мало того, судя по всему, авианосец всё-таки надорвался и теперь дрейфует. А всё, что сломалось во второй раз, чинится в два раза дольше, так что время у нас есть. Только бы прилетающие «Гарпуны» нам ход не сбили! Сейчас по левому борту «Киров» медленно обгонял «Адмирала