Размен адмирала Бабуева - Денис Владимирович Силаев

– Румыны! Что там с торпедным вариантом, давайте кумекать вместе, – адмирал подозвал минёров.

Кумекания не получилось. Главный минёр, он же по совместительству торпедист эскадры, четко доложил все варианты. Есть шанс хорошо ударить одним слаженным торпедным залпом. «Исаченков» и «Киров» несут по 10 дальнобойных торпед «53–65», у эсминцев еще восемь штук чуть менее дальнобойных СЭТ-65. Дальности – 22 и 15 км соответственно. Торпеды на надводных кораблях американцев имеют гораздо меньшую дальность хода, фактически это оружие самозащиты как раз вот от таких торпедных атак. В залпе у них торпед поменьше, так что может неплохо получиться. Если не одно «но». Чтобы торпеды смогли поразить достаточно быстро идущий корабль, бить придется миль с десяти. А это уже уверенная дистанция стрельбы артиллерийских систем. Да ещё перед этим предстоит весёленький обмен любезностями с помощью зенитных ЗУР.

«Румын» молодец, далеко пойдёт, даже этот вопрос в своем кратком докладе рассмотрел. Лезть небронированными кораблями на артустановки со скорострельностью 20 выстрелов в минуту каждая, везя с собой на палубе по десятку здоровенных торпед, – это самоубийство. С артиллерией у нас получше, чем у янки, но и это пока мало значит.

Советскому Союзу не нужен аналог Ютландского сражения, Бабуева не поймут. В одном из самых захватывающих морских сражений Первой мировой удача безусловно была на стороне немцев. Англичане делали многочисленные и тупые ошибки, хуже стреляли, у них отказывали орудия, терялись важные сообщения, они не разбирали сигналы команд. В общем, вели себя бриты совершенно не как законные владыки океанов. Закономерно потеряли почти вдвое больше кораблей, чем гансы. Но… После этого сражения любители баварского утратили последний шанс что-то представлять из себя в морском споре. Крейсера и линкоры избиты, потери значительные, а у бритов сохранился общий и весомый перевес в кораблях. Посему пришлось немецким морякам до конца войны сидеть в своих базах. Безусловно, сидели они уже овеянными славой, принимающими заслуженные почести и награды, но… Это сражение было еще одной добротной ступенькой к позорному Версальскому миру и бессильному открытию кингстонов у Скапа-Флоу. Нам такой хоккей не нужен.

– Так, «румын». Рыбок твоих в море синее мы отпускать пока не будем. Они ещё не все желания исполнили. Но будь готов как к залпу, так и к сбросу, нам тут детонации не нужны. Остальным – готовиться к артиллерийскому бою. НА ЛЕВЫЙ БОРТ. Ребята, если всё пойдет, как надо, то это наш последний и решительный!

Хуг

– Как там наш Генри? У него ещё жабры не выросли?

– Пока растут только мозоли на руках у наших парней. Некоторые отсеки проходят по третьему разу, от этого чёртова «Гидродракона» сварные швы опять разошлись. Мы дали в помощь авиатехников, там ребята рукастые, и дело вроде пошло побыстрее.

Дело… Дело шло уже третьи сутки, и, как говорят русские, «клубок ниток вьётся очень долго, но всё равно когда-нибудь распутается», или как-то так. Нитка скоро должна была распутаться.

Конечно, однокашник ему соврал. Это стало понятно уже через десять минут неторопливого анализа. Президент, которого вышвырнули из Европы и который после этого просто утёрся, никогда не пройдёт на второй срок. Республиканцам этого долго не простят. Как бы не лет на двадцать они вылетят из политической повестки. Замены у нас нет, демократы съедят любого, кого Буш провозгласит преемником. Да и не в том отделе сидел его патрон, чтобы иметь доступ к таким инсайтам. Скорее всего, просто наши обделались ещё крупнее, и сейчас напрягают все жилы, чтобы где-то провернуть что-то значимое. Говорят, «Эйзенхауэр» потеряли? Не сказать, чтобы это была большая проблема для кого-то, кроме моряков, находившихся на нём. Но ответка для комми должна была последовать очень быстро.

Буш не обладал харизмой Рузвельта, не строил из себя изоляциониста-миротворца и не мог ждать четыре месяца, когда какой-нибудь новый полковник Дулиттл организует что-то вроде самоубийственного рейда бомбардировщиков на враждебную метрополию. В реальной истории эта операция позволила сохранить расположение Конгресса в ожидании удачно случившегося Мидуэя, и сейчас администрация явно силилась выдать что-то подобное.

А ведь… Подмоги не было и в первый день боя! Что-то тут было не то… Б-52 в противокорабельном варианте вполне могли слетать сюда из Барксдейла, помочь расстрелять «Киров», затем пилоты успевали хорошо оттянуться с девчонками и пивом в своей Луизиане, выспаться и всё равно успеть к моменту атаки на «Эйзенхауэр». Значит, скорее всего, изобретён какой-нибудь «Гроссе Шлаг». Мощный и внезапный удар всей мощью авиации по чему-то в глубине СССР, похоже, на Дальнем Востоке[111]. Ладно, это не его проблемы. У него были вопросы, которые надо решить самостоятельно. Готовимся к бою.

Сейчас с кораблей в воду отправлялось всё, что могло послужить пищей для пожара, но не могло здесь и сейчас послужить делу уничтожения русских. Как сказал один великий адмирал: «Ваш снаряд, загоревшийся у вас на борту, – это не ваш, это вражеский снаряд»[112]. Выбрасывали повреждённые самолеты, сливали ненужное авиационное топливо. Глубинные бомбы, неуправляемые ракеты, даже мешки с мукой и сахаром улетали сейчас в воды Атлантики. Оставляли только минимальный запас высокоточного и дорогого оружия, совершенно целые самолеты и скудный запас ГСМ для вертолётов. Конечно, налогоплательщикам про это знать не обязательно, но покрытые пылью инструкции по подготовке корабля к артиллерийскому бою требовали именно этого. И уж в чём, а в нарушении инструкций Хуг себя обвинить не даст.

Может, ему не хватило везения, может, везения с запасом отмерили русскому адмиралу, но Хуг умело противостоит этому монстру, и да – он следует инструкциям. Было пару незначительных нарушений, например, он не всё время держал свой флаг на эсминце, очень уж ему нравился здоровый центральный пост на «Винсоне», но ни одно мелкое отступление не привело к фатальным последствиям. К последствиям приводила только чудовищная мощь русских ракет и дуболомное упорство русского адмирала. Впрочем, русские на море всё время так и воевали.

«Окрылённый»

Команда «право руля» была не для красного словца. В бою, или на стадии подготовки к нему, вообще лучше не говорить подчинённым лишнего. Не так поймут, не то сделают. Команда отдаётся строго по существу и без излишеств. Что означает: «готовимся к бою на левый борт»? Всё, что может взрываться, гореть, давать осколки, но при этом не может полететь во врага, перетаскивается на подбойный борт[113]. Мы не на броненосце, и вражеские снаряды будут без труда проникать через обшивку кораблей. На «Кирове» некоторые жизненно важные узлы имеют небольшую бронезащиту, но далеко не все. Поэтому…