Размен адмирала Бабуева - Денис Владимирович Силаев

Матрос на войне бывает или мёртвый, или уставший. О том, чтобы скорбно принимать удары судьбы и врага, стоя на палубе в красивой форме, мечтать лучше всего вот так, сгорбившись под тяжестью ящика со взрывателями для морских мин, который ты тащишь к борту. Нет, ящик полетит в воду, ни на подбойном, ни на стройном борту такое добро не нужно. Так и чувствуется тепло рук укладчиц, которые заворачивали в промасленную бумагу один за одним эти тяжёлые, точно отлитые, филигранно выточенные изделия. Девочки старались, а мы это всё за борт. Как им в глаза смотреть, если не придем из похода со скальпом американского капитана, прибитого над планширем боевой рубки?

Оба помощника с боцманом и командной шелупонью поменьше, кажется, уже выхаркали все лёгкие, крича все новые и новые команды. Что значит блиндировать ракетные и артиллерийские погреба? А то и значит. Выносим все мешки с крупой, мукой и картошкой и создаем импровизированный бруствер перед стойкой со «Штормом». В носу эсминца матросы, вооруженные ломами и топорами, пробивают отверстие к барбету артустановки. Он неплохо защищён, но намотать на него якорную цепь будет нелишним. Сказали «блиндировать», а не порядок наводить, и рубленые куски переборки, сложенные в пустую бочку из-под растительного масла, занимают свое место на палубе. Бочку заливают водой, всё это должно ослабить действие вражеских снарядов и осложнить им путь к действительно важным устройствам и механизмам. Всё походило на расстановку фигур перед безумной игрой в городки, только вместо деревянных бит сюда должны были прилететь американские снаряды.

Театр абсурда. Из двух ленинских комнат вынесли столы и стулья, после короткой дискуссии парты, поставленные на попа, заслонили стойку радара наведения для кормовой артустановки, а стулья полетели в океан. Заминка произошла с портретами членов Политбюро, но замполит быстро принял решение. Портреты тоже в океан, только не демонстративно, с борта, а порубленные по кусочкам в иллюминатор.

– Вот же б…дь, теперь никто не доверит мне честь спасти на последнем оставшемся плотике портрет императора, – буркает мичман своему товарищу.

Тот не понимает, не зная нюансов ритуального оставления японской командой погибающего корабля. Не любитель истории оказался. Бывает. Зато он уже прикинул, сколько матрасов спишет старшина. Сейчас тюки из них разложены по палубам и щедро поливаются из брандспойта. На сколько сантиметров или миллиметров эти матрасы уменьшат зону пробития осколками палубы, – второй помощник ответить не мог. Не увеличивают? Тогда кого стоим, чего ждём? Да, похоже на припарки мертвому, или на затыкание пальцем дырки в плотине, но, потерявшие идеалистичный взгляд на вещи, мужчины посреди Атлантики, находят такое времяпровождение перед боем весьма полезным.

– Закрывайте, закрывайте, закрывайте! И последний матрас принесет вам победу! – на корабле Фомина здоровое зубоскальство без ущерба делу никогда не осуждалось.

Ревут колокола громкого боя, и экипаж, побросав остатки материала и подхватив остатки инструмента, разбегается по боевым постам. Последним, через распахнутую дверь кают-компании, в океан улетает ящик с зарядами для салютных орудий.

Бабуев

– Стёпа, ты чего мне начертил? Что это, б**дь, за петля Того? – заготовка начальника штаба для артиллерийского боя Бабуеву не понравилась категорически. – Какая-то попытка линейной тактики, сектора… Ну-ка… Нет, фигня, запутаемся. Проще надо!

– Замысел таков. Быстро плаваем, метко стреляем. Стараемся по возможности закрыться тушей авианосца от «Тики», и вообще, стараемся играть со створением, но это так, чтобы рулевые со скуки не сдохли. Остальное всё в топку. Сообщения от дивизионов живучести мониторить постоянно. Кто получает в левый борт критически – самостоятельно, но с докладом подставляет противнику правый. Доворот для задействия кормовых установок только после завершения результативной пристрелки носовыми. Тогда же сбрасываем ход до пятнадцати. Янки могут раньше пристреляться, хрен знает, что у них за чудо-пушки – придётся терпеть. Авианосец обстреливают только те орудия, которые не могут разбираться с прикрытием, и без фанатизма. Постреливайте там просто, чтобы дальномеры отъюстировать получше. Зенитчикам – у вас будет пять минут, чтобы в этих пид**ов улетело всё, что может летать. Потом все дружно отдыхаете в живучих дивизионах. Румыны – через минуту после первого выстрела по нам чем угодно, хоть из ракетницы, рыбки с левых бортов МЕДЛЕННО уплывают в даль, мне похер куда, подумайте сами. Все равно не добьём. Можете нервы американским коллегам помотать, мне без разницы…

Несмотря на простоту инструкции, командиры, слушавшие сейчас адмирала по эскадренной связи, делали пометки в блокнотиках. Это должно хорошо лежать на подкорке, разложенное по полочкам, которые, как известно, в каждой голове разные. В бою времени вспоминать не будет, а потом это хорошо поможет во время написания рапортов и отчетов. Если это время, разумеется, наступит.

Хуг

Они появились. Можно открывать огонь «Стандартом» с «Беркли». Чуть позже, миль с восемнадцати, подключим и «Карон», его «Стандарты» не такие дальнобойные. Это единственное, чем можно пытаться переиграть русских. В погребах эсминцев ракет должно быть больше, чем осталось на всех кораблях комми, и сейчас мы имеем хороший гандикап, позволяющий в завязке боя всадить в противника столько, что и дальше всё пойдет по нашему сценарию.

– Мне нужны русские эсминцы, крейсера не трогайте! – его все поняли.

При постройке крейсеров комми сосредоточились на мощном ракетном вооружении, воткнув несколько слабых артиллерийских установок по остаточному принципу. А вот эсминцы… Это были просто какие-то посланцы смерти. Такое ощущение, что русские надеялись с помощью какой-нибудь машины времени забросить их в прошлое, чтобы, например, переиграть позорное Цусимское сражение. Две двуствольные 130-мм артустановки на каждом, исполненные без всякого почтения к весовым лимитам. С огромным боекомплектом, скорострельные и меткие. Неплохо бронированные и удачно расположенные, они доминировали над артиллерийским вооружением любого натовского корабля в дуэльной ситуации. Нельзя было давать им приблизиться, поэтому…

Первый дымный след в сторону появляющихся из-за горизонта русских совпал с огоньком, медленно увеличивающимся в размерах. Они тоже использовали ракеты! Потом появился ещё огонек, и ещё. Второй «Стандарт» ушёл к цели, где-то над водой полетело эхо разрыва. Перехватили ли русские ракету? У них считалось стандартным упражнением, когда корабль выпускал зенитную ракету, и сам же её расстреливал из зенитного автомата. Часто такой прием использовать не получится, но что не каждая ракета найдет свою цель, было понятно. Наши «Фаланксы» тоже так должны уметь. Нюанс представляло только то, что русские зенитные ракеты были немного быстрее.

– Что с помехами? – светским тоном поинтересовался Хуг.

С помехами было всё, как предполагалось, они сильные, но делу не мешают. Смоделировать уводящую помеху у русских не получалось, и «Стандарты», прорываясь через шумы, летели в русские корабли. У американских радиоборцов тоже не получалось,