Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Есть ставка, есть её условия. Ты сейчас лезешь в чужой договор, — отвечает китайцу безбашенная (как оказалось) Мартинес. — Ты же не думаешь, что я буду смотреть, как ты обсираешь мне сделку?

— Я свои финансовые интересы буду защищать, — обманчиво скромно сообщает Эрнандес. — От абсолютно ЛЮБЫХ поползновений, кто бы о себе что ни думал. Это может оказаться неприятным тебе лично, веришь?

Вместо ответа китаец что-то бросает назад на своем языке. Несколько его земляков отделяются от толпы и подходят вплотную.

— Латинос! Поддержите дам! — громко просит баскетболистка, не оборачиваясь и почему-то по-английски. — Не в рамках диаспоры! По дружбе!

— Это не вопрос латинос! Это личное дело…! — Гарсия пытается перекрыть всех голосом, добавляя что-то по-испански, но его никто не слушает.

Земляки моих подруг, весело перебрасываясь короткими восклицаниями, вроде как "подкрепляют" девчонок — головой не верчу и подробностей не вижу, ориентируюсь на слух.

Китайцы при виде движения напротив замирают, не доходя до нас пары шагов.

— Ало, Чень, — за правым ухом сзади раздаётся голос Мануэля. — Поговорка есть: двое в драку — третий в *****. Слыхал?

— Это правило сейчас не работает, — бесстрастно парирует китаец. — Я сам решаю, что мне делать. И с кем.

— Ну тогда и ты не обижайся, — латинос подходит ещё ближе. — Тут всё просто, косоглазые: сегодня вы нашим дамам сделку перегадите, несмотря на договорённости. А завтра что?

— Это не вопрос диаспор, — Эрнандес улыбается во все тридцать два, обернувшись на мгновение назад и, кажется, обращаясь к Гарсия. — Это вопрос Тотализатора. Вмешательство третьей стороны в ход мероприятия после согласования условий.

Чень на мгновение подвисает, потом ещё раз что-то говорит по-китайски. К ним подходят Онода, Саджо плюс кое-кто из японцев на год младше (не знаю имён, лица без очков вижу расплывчато).

— Hermanos! — не смутившись, весело орёт Мануэль, поднимая вверх руку.

До меня доходит: похоже, у Гарсия и до этого были проблемы в иерархии, а сейчас их битва за лидерство просто прорвалась наружу.

Хм, в выгодный для меня момент.

— Как интере-е-есно-о, — раздаётся нарочито спокойный голос Хамасаки. — Кажется, у нас в школе действительно назревает новая эпоха.

Бригаду латиносов тем временем усиливают итальянцы, пара темнокожих (из Африки? Или как она тут называется?). Последние, что интересно, говорят на другом языке, но отлично с испаноговорящими друг друга понимают.

Португальский? Напрягаю мозги и вспоминаю: в моём мире Бразилия отлично общалась с тем же Парагваем и наоборот. Да, взаимопонятные языки.

Чёрт. Долой лишние мысли из головы: сейчас важно не пропустить самый первый и самый интересный момент кульминации.

* * *

На каком-то этапе Рыжий даже слегка опешил от такого неожиданного поворота событий, ей это было хорошо заметно: поначалу — из-за того, что они с Аной к нему присоединились, потом — когда позвали земляков.

Диего прыгал и размахивал руками сзади, пытаясь удержать уплывающую из рук власть, но кто бы его слушал.

Обстановка позволяла, потому Айя параллельно с разборками отбила в чате:

"А я тебе говорила. Нашим пацанам Рыжий тоже залетит, раз перестал сопли жевать".

"Кажется, Гарсия больше не # 1", — без пауз отозвалась Эрнандес. — "В принципе, предсказуемо. Но пацанам на Рыжего пофиг, они из-за нас впряглись".

"Ладно. Неважно".

— Как интересно, — сзади прорезалась Хамасаки. — Кажется, у нас в школе действительно назревает новая эпоха.

Мысль являлась интересной, но всем участникам толковища сейчас было несколько не до абстрактной философии.

— Косоглазые, вы сейчас не лезете, — продолжил тем временем Мануэль.

— Ты уверен? — Чень именно что уточнял, было видно по мимике.

— Вы не в парламенте. Здесь твоя титульная избранность всем до задницы.

— Было пари. Ты сам сделал ставку, — напомнила Айя. — А теперь решил подыграть своей стороне? Ну молодец, чё. Я буду стоять и смотреть, думаешь?

— Я погорячился со ставкой. — Хладнокровно и чётко признал китаец. — Сгоряча не учёл кое-какие другие интересы. Говорю вслух и при всех.

— Да ты можешь говорить что угодно! — играя на публику, Мартинес повысила тон. — Мне твои аристократичные вещания до ср*ки! Говорит оно. Особенных здесь нет! Ставка сделана?

— Ты сейчас зря лезешь на рожон, — холодно процедил хань.

— Да? Или нет?! — Айя усилила напор. — Одно слово!

— Ты пожалеешь. Вы обе пожалеете.

— ДА ИЛИ НЕТ?! УЁ*ОК П****ГЛАЗЫЙ! Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, ДА ИЛИ НЕТ? ТЫ НЕ СО СВОИМИ П*ЗДОГЛАЗЫМИ БЛ*ДЯМИ ИЗ КВАРТАЛА РАЗГОВАРИВАЕШЬ, CABRON!

Присутствущие притихли, с интересом наблюдая за вторым конфликтом.

Мартинес орала искренне и самозабвенно.

Её соотечественники, не сговариваясь, дружно захлопали в ладоши.

— Ты не царь. — Сухо уронил Мануэль следом. — Ты не особый, а такой же, как все. Ты не можешь менять правила игры только потому, что тебе так хочется. — Он, не мигая, смотрел в глаза китайцу.

Не в первый раз за последнюю четверть часа перед воротами школы стало очень тихо.

— Я это запомню. — Тем же тоном ответил хань. — Ты сейчас делаешь очень большую ошибку вслед за твоими бабами.

— Не тебе о том лаять, шакал, — латинос равнодушно пожал плечами.

Ещё через секунду рядом с Ченем материализовалась Эрнандес: в воздухе мелькнула её татуировка на правой руке и пощечина с оттяжкой бросила голову хань в сторону.

— Бабы — твоя мать и бабка. — Баскетболистка явно завелась вслед за подругой. — Решил, что пуп земли? Так сейчас опущу!

На последнем двусмысленном слове хань молнией дёрнулся вперёд с ударом.

Эрнандес, похоже, тоже активировала к этому времени всё, что возможно: не давая более низкому сопернику сократить дистанцию, она использовала преимущество в росте.

Мелькнула женская туфля, явно национальной работы. Её каблук с глухим звуком встретился с грудью китайца, того отбросило на руки своим.

Очень достойно выдержав удар, Чень спружинил и рванул обратно на баскетболистку.

В общем виртуале зажглось: "Так и рёбра провалить до сердца можно".

"Расширения держат: смотри, как встал. Хороший софт".

"Чего она сагрилась?! "

"У них в испанском эта "баба" — кажется, чуть иной оттенок".

Вылетевший сбоку кулак Рыжего стал явной неожиданностью и для тех, и для этих: обстановка накалилась настолько, что о безвестном натурале, казалось, попросту забыли.

Удар очкарика пришёлся китайцу в висок. Ноги Ченя заплелись, левое колено подогнулось, а в следующий момент самый сильный, но не титулованный боец параллели врезался в асфальт грудью и лицом.

Ник, стоящий чуть впереди других англоговорящих, хлопнул ладонью по своему лицу, зажмуривая глаза:

— Со всей дури! Б*я-я-я…

— Он без сознания, — удивлённо отозвался Макс. — КАК?

Абсолютно тот же вопрос прозвучал в голове у всех без исключения присутствующих.

— Нокаут — это не обязательно сильный удар. Даже в последнюю