Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

Вокруг ходят люди, проходят женщины, но для меня они не существуют, потому что мой мир сузился до твоего образа. Я постоянно думаю о твоих вьющихся волосах, о том, как они рассыпаются по плечам, о твоих сияющих, глубоких глазах и о родинке на крыле носа, которую я готов целовать бесконечно.

Я живу только мечтой о дне, когда ты вернёшься. Пишу тебе десятки писем, пишу стихи, но… не отправляю. Мне хочется умолять тебя вернуться, звать тебя каждый день, упасть к твоим ногам»…

Я не дочитала — перевернула письмо, чувствуя, что заглядываю во что-то очень личное, и увидела, что Акеми почти плачет.

— Он написал это недавно?

— Нет, семь лет назад, когда мы только начали встречаться.

— Если прошло семь лет, стоит ли вообще об этом? Тебе сейчас нужно думать о себе и о ребёнке…

Я совсем не ожидала от Дана подобного письма, и этот текст казался мне почти шокирующим. И Акеми, и Дан всегда отличались особой рациональностью и скрытностью, поэтому я даже не подозревала, что он способен на настолько сильные эмоции.

Но опять же — всё это происходило семь лет назад…

— Он никогда не писал и не говорил мне ничего подобного, Рэй, — произнести эти слова подруге было очень трудно. — Я всегда считала, что он просто не умеет испытывать таких сильных чувств, я читала и остальные письма, где он умолял её выйти за него замуж, хотя мы живем вместе уже семь лет, и он ни разу не заикался о свадьбе — даже когда я сказала, что беременна! И говорил что свадьба это лишнее, причём я в этом даже согласна с ним.

Что-то мне это напоминает…

— Он был молод, а в молодости мы часто принимаем… Знаешь, эмоциональные качели принимаем за любовь. С тобой же он хочет семью, он доказывал это делом.

— Как мне избавиться от чувства, что меня просто недостаточно? Ещё и поправилась на три килограмма уже, — Акеми поморщилась. — Теперь я знаю, что он умеет такое чувствовать, я видела её лично, и что, если его чувства до сих пор не прошли?

— Ты поговорила с ним?

Акеми лишь резко покачала головой, словно сама идея была безумной.

— Помни, что тебя более чем достаточно, — горячо произнесла я. — И если его чувства к другой не прошли после стольких лет вместе, значит, он тебя просто не достоин. Я очень хорошо отношусь к Дану и уверена, что он в лепёшку разобьётся ради тебя и вашего будущего ребёнка.

Подруга напротив понемногу успокаивалась, всё ещё тяжело дыша, а я подумала о том, насколько же ей непросто проживать все эти эмоции, будучи беременной.

— Ты собираешься рассказать девочкам об Оскаре? Они спросят, почему ты пришла одна… — произнесла она после очень долгой паузы, которую я не нарушала.

— Собираюсь, рано или поздно, — кивнула я.

— Ты можешь пригласить и… того, с кем спишь, — внезапно предположила Акеми.

— Что?

— Если Оскар так занервничал, значит, ты точно кого-то нашла. Можешь пригласить его, хотя я не знаю, готова ли ты и какие у вас отношения.

Я выдохнула с неверящим смешком. Мысль о том, чтобы позвать Джина куда-то вместе, казалась абсурдной, хотя мне и хотелось проводить с ним намного больше времени, чем просто часы между сексом.

— У нас… отношения без обязательств, если это можно так назвать, — призналась я. — Просто секс, я сама об этом просила.

* * *

О том, что Джин опасен для меня, я отлично знала, потому что… с нетерпением ждала возможности снова отправиться за ворота и того, что случится потом. На следующей неделе мы ходили в Приграничье ещё трижды, и я верила, что мы добились огромного прогресса с показателями, включая исследования снаружи — теперь мы отправляли туда только те данные, которые сохраняли хоть какую-то стабильность между двумя мирами. В остальном же Юсэй и остальные должны были использовать показатели, которые я замеряла сама и передавала через Эдварда.

И каждый раз после похода за ворота мы занимались сексом — сначала безумным, длящимся от силы минут пять, а потом долгим, выплёскивая все оставшиеся силы, изучая тела друг друга. После того как моя изначальная стеснительность прошла, мы стали больше экспериментировать, и иногда я буквально тонула в этих воспоминаниях — в общественном транспорте, на работе, когда смотрела квартиры… Краснела, забывалась и понимала, что думаю о Джине слишком часто. Невозможно спать с человеком так часто и делать вид, что мы чужие люди.

В Лондоне нас обоих собирались отправить в Приграничье вместе с их собственным оперативником, который оказался там так же, как и все остальные в первый раз — случайно, а после согласился работать. Марго считала, что с моим уровнем английского я не смогу с ним общаться, но мне постоянно передавали всё новые инструкции в преддверии этой поездки. В том числе и указания ходить в зал, которые я пока не особо выполняла, хотя Джин и подтвердил, что высокая мышечная масса и хороший метаболизм действительно помогают справляться и с препаратами, и с откатом.

С Джином было так просто — разговаривать, находиться рядом, молчать, завтракать, он не строил из себя того, кем не являлся, и отвечал почти на все мои вопросы о Приграничье. А ещё он не лез в душу, возможно, он был слишком тактичным, или же его это просто… не интересовало.

«Не опаздывай, не оставляй меня одну с Наоми», — пришло сообщение от Акеми, заставившее меня улыбнуться.

Они вновь начали общаться, Наоми скидывала свои розовые и голубые наряды в чат, остальные тоже присоединялись, и по этой переписке никто бы не сказал, что между ними есть проблемы, но я знала, что Акеми по-прежнему таит обиду. В принципе, долгие обиды не были ей свойственны, но сейчас у неё тяжёлый период, полный сомнений, а Наоми никогда не сделает первый шаг, чтобы разрядить атмосферу. Так и дружили, годами.

«Я уже почти там», — ответила я, думая про себя о том, что так и не сказала подругам о нашем расставании с Оскаром.

У Саори был страшный токсикоз от второй беременности, а Канна активно готовилась к собственной свадьбе, но стоило нам спросить о платьях для подружек невесты, как она тут же замыкалась. Наоми со мной особо не разговаривала, всё ещё «не прощая» за то, что я когда-то не пошла с ней на встречу, но это как-то не вызывало во мне никаких сильных эмоций.

На