Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

Открываться о таком… кому бы то ни было давалось с трудом.

Мы редко обсуждали замужество и возможную беременность, если это не касалось Саори. Всем нам было уже за тридцать, а Саори всегда отличалась деликатностью, и никогда не лезла с расспросами о том, что постепенно становилось больной темой для каждой из нас. А может, и не становилось — мы просто дружно избегали эту тему, хоть и искренне радовались друг за друга.

— Просто… чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что у некоторых уходят годы на то, чтобы забеременеть, а Оскара всё это вообще не волновало. Мужские тридцать два и женские тридцать два — это очень разный возраст, он может думать об этом ещё лет десять, а я…

Я замолчала, не зная, как продолжить, тем более Акеми, похоже, и сама растерялась. Она была беременна — это то, чего я очень хотела для себя, как и той семейной стабильности, что была в их паре. Но я правда была очень рада за неё.

— В любом случае, его всё это не интересовало, хотя он и говорил, что, мол, может быть, когда-нибудь в будущем… Но главное — несколько месяцев назад он захотел открыть отношения. Я не хотела, я просила его этого не делать, говорила, что не смогу так, но он сказал что либо так, либо мы расстаёмся. Ему психолог посоветовал. И я… даже не спрашивай, я сама до сих пор не понимаю, как, но я согласилась. Он переспал с кем-то другим через пару дней, или на следующий день.

Я почувствовала, как от этих воспоминаний комок застрял где-то в горле, а в следующий момент тёплая девичья рука легла мне на плечо, пытаясь утешить.

— Рэй…

— Нет! Не надо, иначе я просто разревусь и сломаюсь, а я уже прожила всё это и перешагнула, — я вытерла внутренние уголки глаз, где против воли всё равно выступила влага. Сделав ещё один глоток, я поднялась, подошла к раковине и налила себе обычной воды из-под крана, чтобы хоть немного охладиться.

Горячий чай, по-моему, только усиливал плаксивость.

Утешений я никогда не любила, они только заставляли чувствовать себя слабее, и погружаться в проблему, в то время как я стремилась просто… пережить проблему так быстро, как только возможно.

— Вот и вся история. Правил, которые он сам придумал, я не нарушала, просто пару раз задержалась на работе — действительно задержалась, а он решил, что я лгу. Ну а потом… мы расстались прямо при его родителях. Очень грязно.

«Знаешь, почему я не женюсь на тебе? Честно. Потому что никто не хочет жениться на той, кто умоляет об этом»

Акеми сидела напротив и молчала, явно не зная, как теперь продолжать разговор, я же жалела, что открылась настолько сильно. С другой стороны — лучше так, чем если она будет знать только версию Оскара. В то, что он откладывал деньги на кольцо, я не верила ни секунды.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась она.

— Нормально! Переезжаю, ищу квартиру, заработок, к счастью, хороший. Вот, постриглась — мне очень нравится, — я изо всех сил пыталась сменить тему. — Я всё равно собиралась всё тебе рассказать, чтобы потом на празднике не отвлекать. Лучше расскажи, что у тебя стряслось, почему ты хотела встретиться?

Жалость на симпатичном, округлившемся личике Акеми постепенно сменилась неловкостью — будто она не знала, с чего начать. И произнесла она совсем не то, чего я ждала, и уж точно не то, чего она сама хотела:

— Я поругалась с Наоми, — судя по её заметному облегчению, эту тему она была готова обсуждать, в отличии от другой.

— Когда успела? Вы же только… вчера? Или позавчера переписывались.

— Вчера и успела. Я хотела, чтобы все пришли в розовом или голубом, и обсуждала это с ней. А она попросила разрешения прийти в чёрном, потому что они с её хирургом в чёрном смотрятся лучше. Ну и я… Не знаю, что на меня нашло, просто спросила её напрямую, неужели ей так трудно хоть раз постараться и думать не только о себе?

От Акеми я такого не ожидала, она всегда была тихой, не слишком разговорчивой, и многим вообще казалось, что ей на всё плевать.

— В общем, Наоми ответила, что, конечно же, придержится дресс-кода, хоть и будет немного неудобно просить об этом Кэндзо. А потом добавила, что у меня «мамнезия», и что беременность с гормонами на мне сказываются, представляешь? Я после этого вообще трубку бросила!

Ещё как представляла, у Наоми вообще водилось редкое умение вывернуть любую ситуацию так, чтобы виноватыми оказались другие. Из-за этого все вокруг просто боялись вступать с ней в конфликт — себе дороже. И не дай бог ты укажешь ей на её собственные недостатки, в которые она сама так любит тыкать окружающих.

— Представляю, — кивнула я. — Ты молодец, что настояла. Это твой день, и всё должно быть так, как хочешь ты. Тем более сейчас тебе нельзя нервничать.

Акеми не продолжила разговор, потому что на самом деле хотела поговорить о чём-то другом. Стычки с Наоми у нас случались всегда, но потом проходили, когда все снова уходили с головой в собственную жизнь, и ради подобного она бы точно не стала меня приглашать.

— Там, в ресторане, после свадебного салона… Я видела бывшую Дана.

Я только подняла брови, ожидая продолжения. Бывшие в той или иной форме были почти у всех, всё-таки нам не восемнадцать, и обычно это не становилось большой проблемой.

— Она уезжала учиться за рубеж и бросила его тоже из-за этого, когда они оба были в магистратуре, а потом он встретил меня.

— Дан любит тебя, очень, и это просто бывшая, потому что они есть у всех… — я всё ещё не понимала, почему она так волнуется, но попыталась её успокоить. — Тем более у вас скоро пополнение.

Но Акеми молчала, мало того, с каждой секундой её лицо всё больше хмурилось, и мне даже показалось, что она вот-вот расплачется.

— Что с тобой? Акеми, может, тебе лучше сесть? Он же не изменил тебе с ней?!

— Нет, но… Сейчас я принесу.

Она удалилась куда-то в спальню, а потом вернулась с листами бумаги, исписанными от руки.

«Ты уехала — и забрала с собой весь воздух, я пытаюсь делать вдохи, но вокруг пустота. Без тебя всё