"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

– Почти, – согласился Полипенко, и в глазах его на миг мелькнуло воспоминание о старой обиде. – Почти ему успешно удалось нанесть достойнейшему рану роковую. Он ел мой хлеб, он пил моё вино, он лёг в мою постель, не зная страха. Я был готов ему помочь достигнуть чистоты и совершенства всего лишь обрезанием ног на ладонь! Там явно было много! А он… а он…

Честно говоря, у меня на тот момент уже начал заходить ум за разум. Потому что всё происходящее казалось каким-то нереальным бредом из очень замороченных голливудских боевиков. Именно там герой за каким-то русским хреном (в случае Джона Уика – за белорусским, но всё равно хреном) попадает в засаду окончательно обуревшего людоеда.

Но потом этот кто бы то ни был – мужчина, женщина или ребёнок – выбирается сам, или ему приходят на помощь. Нервы, крики, кровища, но зато живой. В моём случае, прямо сейчас, ничего похожего на горизонте не наблюдалось.

– Но если я тебе отрежу ноги и с них сниму всю кожу, как змея снимает кожу раз в году, а после я одену на свою стопу стопы твои, так неужели боги увидят в смутном мраке коридоров реальную подмену? Это вряд ли…

Я вдруг стал неслабо паниковать. То есть сам факт, что в здании музея всё ещё находится опасный маньяк с креном в сто семьдесят пять градусов на всю башку, уже должен был бы вызывать хотя бы некоторое недоумение. Откуда он вообще тут взялся? У нас хранилище культурных ценностей или тюрьма для плохо скрываемых садистов, извращенцев и прочее?

– Так вот, когда бы кожа ног твоих мне послужила сапогами и я вдруг смог вернуться в мир людей, то разве это не благое дело, что ты помог в нужде страдальцу, ибо нельзя мне собственной стопой шагать через порог? А если то твоя нога, то можно! Восславь же небеса, ибо великой цели послужат две твоих отрубленных ноги…

– Пошёл ты в задницу, махровый извращенец, – я и сам не понял, как перешёл на приемлемый в гекзаметре стиль подачи речи. – Смирись с утратой собственного «я» и путнику всегда даруй свободу. Иначе будет страшен гнев богов! Они не склонны дать прощение убийце иль даже палачу, да, собственно, любому, кто когда-то поднимет меч против невинных душ!

– А ты невинен? Очень сомневаюсь…

Я понял, что мой единственный шанс выйти отсюда своими ногами заключён в забалтывании самодовольного, а потому доверчивого противника. Причём, дерись мы в честном бою один на один, я бы ушатал его меньше чем за минуту. Но вот когда мне и плечом не пошевелить, так вся надежда не на армейскую рукопашную, а исключительно на длину языка и яркость метафор. Но шанса мне не дали, так как негодяй начал первым:

– Но как же я могу снять кожу с ног его, пришедшего случайно? Нет у меня ножей, предметов острых, есть разве зубы, да и ногти, впрочем… Кто вдруг сказал, что это не оружие? Не знаю я, и вам оно, быть может, неведомо, однако ж… согласитесь…

– Аря-ря-я, – вырвалось у меня.

Когда это гад (не нахожу другого слова) всерьёз укусил меня за правую голень, то моё тело среагировало спонтанно: левая нога выскользнула из тисков, врезав мужику в челюсть!

Виктор Никодимович обо что-то запнулся и всем весом рухнул на незапертую дверь, вываливаясь в коридор. Вопль нечеловеческой боли, разодравший полотна времени и пространства, буквально оглоушил меня; вновь запахло горелым, а в следующую секунду в дверном проёме появился невесть откуда взявшийся сторож.

– Уходи, тебя ждут в саду, – он перешагнул через воющего на полу маньяка, легко согнув железные дужки спинки кровати и освобождая меня. – Иди налево.

– Спасибо вам, – успел поблагодарить я, а горбун Церберидзе уже с ворчанием тянул прожаренного и скулящего Полипенко обратно в комнату.

Что там было дальше, я не знаю, да и не особо хочу знать. Но при первом же случае спрошу у дорогого директора, что тут творится на вверенной ему территории…

Повернув налево от страшной комнаты, я прошёл не более двадцати метров, как справа открылся выход в сад. Сияющий прямоугольник солнечного света был так ярок, словно его подарили мне в награду за храбрость и желание жить. Жить и ходить своими ногами!

Я бросился вперёд едва ли не бегом, выскакивая в сад, где меня действительно ждал проспавшийся алкаш Денисыч, откупоривающий новую амфору. Складывалось впечатление, что это и есть его излюбленная работа, в которую он вкладывал всю душу.

Запах пробки, ароматы цветов и фруктов, само предвкушение вкуса вина доводили его до экстаза ещё на момент поглаживания глиняных стенок сосуда. Подозреваю, что ни к одной женщине он не относился с такой любовью, заботой и нежностью, как к сумке с амфорами.

– Да, я таким создан, и, как ни странно, меня это совершенно устраивает, – безошибочно отвечая на мои мысли, обернулся он. – Присаживайся, бро! Остальные скоро подтянутся. Стаканчик винишка?

Мне с трудом удалось отдышаться, успокоиться и, приняв из его рук небольшой медный кубок, сначала залпом выпить вино, а потом максимально эмоционально рассказать о своём сегодняшнем приключении. Да меня бы, наверное, разорвало, если б мне не дали высказаться!

Как и многие интеллигентные фанаты распития крымских вин (в отличие от потребителей мутного самогона или дешёвых коньячных спиртов псевдоармянского розлива), Диня оказался отличным слушателем. Он охал, ахал, хлопал себя по колену, закатывал глаза, аплодировал, ругался на древнеарамейском, поддакивал и подливал, подливал и поддакивал. Время летело незаметно.

Я присел прямо в траву, упираясь спиной в мраморную стенку фонтана, вытянув многострадальные ноги. На голени правой синели следы от зубов маньяка Полипенко, а пятку левой я изрядно отшиб о его же нижнюю челюсть. Будь на мне хоть какая-то обувь, было бы легче. Но здесь все, включая директора, ходили по зданию и саду босиком. Я тоже не стал отрываться от коллектива, да и, честно говоря, при местной жаре это казалось куда комфортнее.

– Чо ты паришься, Саня? Ну да, тут в коридорах разное попадается, но это ж не от нас зависит. Как по мне, так я б того урода Полипенко давно за оградой прикопал! И это… ты на директора сердца не держи. Не его вина, – специалист по древним языкам подёргал себя за чёрную бородку, облизал губы, словно бы ища наиболее подходящие слова. – Не он это, короче. Сестрица его, бомбанутая на всю башку! Девственница потому что. Экология, зелёная энергия,