"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Марина покачнулась, ей стало дурно.

— Тебя как зовут? — с интересом спросило тем временем это несуразное нечто, сделав к ней несколько шагов — странных, переваливающихся. Похоже, не только в строении черепа у него наблюдались мутации, но и вообще во всей костной системе.

— Марина, — ответила девушка.

— Марина, — расплылся в радостной улыбке король-уродец. — Марина, ты будешь со мной дружить?

— Э… — девушка окончательно растерялась и потеряла дар речи. Дружить?

— А ты красивая, — тем временем сказал Его Величество и потянулся к ней рукой. Марина стоически натянула на лицо улыбку и замерла. Ее щеки коснулась теплая, но мокрая от пота ладонь, пахнущая кислятиной и немного — благовониями. Марина все же не сдержалась и вздрогнула. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки и сказала:

— Да, я хочу быть Вашим другом, Ваше Величество.

«Еще бы ты не хотела, — хмыкнул внутренний Голос. — Он тут самый могущественный. И самый тупой, походу».

С этим нельзя было не согласиться. Даже по строению лица уже было видно, что у молодого человека может быть нарушено развитие интеллекта, а речь и поведение это только доказывали. На вид парню было около восемнадцати лет, но вел он себя странно, если не сказать неадекватно.

«Близкородственное скрещивание и вызванные им генетические мутации, — безапелляционно постановил Голос. — Как думаешь, он просто слегка дебил или уже имбецил?»

«Так нельзя говорить, — одернула Марина своего внутреннего собеседника. — Эти термины медиками давно уже не употребляются, потому что стали ругательными».

«Ой, какая разница, как это называть, — отмахнулся Голос. — Но ты ведь согласна с тем, что тут явно наблюдается умственная отсталость?»

На это Марине возразить было нечего: как раз в этот момент глава государства, как и его супруга часом ранее, обходил ее кругом, странно приплясывая и трогая неестественно выгнутой липкой ладошкой.

Марина сквозь мандраж ощутила еще и досаду. Человек, который мог бы махом решить ее проблемы, оказался с сюрпризом. А она, как назло, не умела работать с такими, как он. Да, ее родное государство разрешило «особенным» детям учиться вместе с условно нормальными. Но ничего не сделало, чтобы обеспечить процесс слияния, и Марина даже курсов повышения квалификации не прошла.

Причем она даже хотела — после одного случая с сорвавшимся пятиклассником, который втайне от родителей неделю выплевывал свои таблетки в унитаз. Но увы, ни одной программы настоящего переобучения государство ей не предложило — только тысячу и один способ получить очередные бесполезные «корочки». И вот теперь ей опять предстояло работать с таким случаем. Причем тяжелым и запущенным.

Нет, у нее не было предубеждений или какого-то негатива, просто к таким детям нужен был особый подход. Никто не предупреждал учителей-предметников, что в классе есть «особенный» ребенок, однако это никогда и не требовалось. Обычные дети подсознательно чувствовали, что среди них есть «чужой». В редких случаях они его сторонились, но чаще всего — нападали всей «стаей», и главной задачей Марины было не урок провести, а не дать свершиться жестокому естественному отбору — с запиныванием несчастного ребенка в ближайшем туалете, а то и прямо в классе, посреди урока.

Никакой пользы от внедрения таких детей в агрессивное детское сообщество Марина не видела. Ей было жалко несчастных, жалко их родителей, жалко прочих учеников, которые не могли получить полноценное образование из-за сложившейся ситуации. Жалко было всех. Кроме тех, кто это придумал.

— Ты красивая, — снова сказал молодой человек и уставился на нее таким странным взглядом, что Марина сразу почувствовала холодок внутри.

«Псих боится психа, — хмыкнул внутренний голос. — Ты ж сама такая же „особенная“, так давай, устанавливай контакт».

«Не смешно, — огрызнулась Марина, чувствуя, как ее потряхивает. — Это тебе не пятиклассник, выплюнувший таблетки. Это взрослый, никогда не бывавший у психиатра мужчина с явными отклонениями. Он же что угодно может выкинуть, а мне сил не хватит справиться. Помнишь, как кусачего мальчика держали, когда тот сорвался? Мне еще потом три шва наложили. А ведь ему всего десять лет было!»

«Ну да, взрослый и убить может», — посерьезнел внутренний голос, оценив весовую категорию местного короля.

Нет, правитель Освении не был бугаем. Он был вполне среднестатистических размеров. Но Марина, будучи хрупкой девушкой, ему в силе, разумеется, проигрывала. К тому же, снижение интеллекта никак не влияло на буйство гормонов. Напротив: отсутствие развитого самоконтроля приводило к тому, что в подростковый и юношеский период такие парни становились крайне агрессивными и чрезмерно сексуально активными. А значит, ей ничего не оставалось, кроме как резко переквалифицироваться в коррекционного психолога.

«Я как неопытный дрессировщик, который случайно сам себя запер в клетке с живым львом», — подумала она, пытаясь подобрать наиболее искреннюю и мягкую улыбку, чтобы сразу настроить отношения на хороший лад. Хоть король и был явно «особенным», но он сюда вошел. А значит, его приказы — хотя бы мелкие — все-таки исполняются, и можно попытаться если не решить все свои проблемы, то хотя бы облегчить жизнь.

«Ладненько, — Марина мысленно размялась, продолжая тепло улыбаться несчастному. — Попробуем для начала стать твоей любящей мамой — вряд ли она у тебя когда-нибудь была».

Глава 17

Вечернее солнце светило через витражное окно, заливая гостиную дома Брефеда цветными пятнами. Особенно ярко одно такое пятно горело на маленьком кулончике, лежащем на широкой мужской ладони. В нем оно разбивалось на мириады искр, а постоянное движение крошечных звезд внутри гипнотизировало.

— Господин? — позвал мужчину его гость.

Ксавьер вздрогнул и оторвал взгляд от кулона.

— Простите, Дитрий, я задумался, — сказал он и развернулся. — Так что Вы хотели?

— Я-то? — хмыкнул тот. — Взорвать все к чертям. Но и на меньшее буду согласен — терять-то нечего.

Ксавьер оглядел гостя. Это был демон — один из тех, кого они спасли из Школы валькирий. Демоны всегда отличались живучестью, а добывать из них энергию оказалось затруднительно в связи с весьма специфичной «точкой входа» магии. Поэтому конкретно этот узник после пятилетнего заключения по-прежнему был силен, бодр… и очень зол.

— Они убили всю мою семью, — пояснил он, недобро сощурившись. — Просто потому, что те числились в составе отрядов Брефеда. Мы с братом были последними, кто выжил. Но