Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Купец, оценщик и торговец недвижимостью в ужасе завертели головами; я сидел неподвижно, потому что то, что увидел я, им только предстояло увидеть мгновением позднее.

Под высоким окном, забранным решёткой, стоял, сгорбившись, невысокий щуплый человек лет пятидесяти. Никто, даже будучи незнакомым с природой призраков, не отнёс бы пришельца к миру живых. Человек под окном был чем-то сильно огорчён; горящие глаза его, глаза призрака, казались тем не менее беспомощными и близорукими.

— А-а-а?!

Купец, оценщик и торговец жались друг к другу. Привидение последний раз взглянуло мне в глаза, махнуло рукой, будто говоря «а, не всё ли равно», прихрамывая, удалилось в дальний угол зала и там растаяло в воздухе.

Я мельком подумал, что у призрачного Судьи были совершенно другие повадки.

Прошло несколько минут в гробовой тишине, после чего купец сказал «уф», торговец громко высморкался, а оценщик пожал плечами:

— Видите ли, дорогой господин Рекотарс… Не стоило скрывать от нас наличие в замке призраков.

— Я не скрывал, — огрызнулся я внезапно осипшим голосом.

— Вы хотите сказать, что видите его впервые? — желчно поинтересовался торговец недвижимостью.

— Вот именно, — буркнул я уже раздражённо.

— Наличие призрака сильно влияет на стоимость, — задумчиво пробормотал оценщик. — В одних случаях сбивает цену, в других, наоборот, прибавляет покупке веса… Как вы думаете? — обернулся он к купцу.

Купец сидел белый как мел. Щёки его, ещё недавно круглые и тугие, теперь обвисли пустыми мешками.

— А это мысль, — оживился торговец. — Если вы уж решились платить за замок завышенную цену… Видите ли, отнюдь не в каждом замке имеется призрак, и вам, можно сказать…

— Я не буду его покупать, — сказал купец глухо. Оценщик и торговец переглянулись.

— Видите ли, — мягко начал оценщик, — купить замок отдельно от призрака по нынешним временам не представляется…

— Я не буду его покупать! — Купец встал. — Я вообще не буду покупать этот замок!

Послышалось ли мне злорадное хихиканье в камине?

Гости удалились — впереди решительный купец, за ним, как полы мантии, оценщик и торговец; я ещё посидел в тёмном зале, потом спустился в подвал и мертвецки напился. До икоты.

* * *

Комедианты спешили. Размалёванные повозки сумели проделать неблизкий путь; другое дело, что скрыться, затеряться среди хуторов комедиантам никак невозможно. Всё равно что свечке прятаться среди тёмной ночи — все, видевшие повозки хоть раз, уверенно указывали путь их продвижения. Маленький отряд, предводительствуемый Эгертом Соллем, не отдыхал.

Комедиантов настигли под вечер; повозки тянулись в гору, заходящее солнце золотило их подрагивающие бока. Испуганные люди обернулись навстречу налетевшему, как возмездие, отряду; предводитель труппы был грубо схвачен за воротник и притянут к оскаленному лицу Солля:

— Где?!

Спутники полковника уже перетряхивали повозки и заглядывали в лица перепуганным женщинам.

Предводитель труппы облизнул пересохшие губы:

— Кого… изволите… искать?

Ошибки быть не могло — именно эта труппа с её двумя повозками две недели без малого гостила в «Храбром шмеле». Именно этот круглолицый, внешне безобидный актёришка сманил за собой дурочку Алану.

Эгерт обернулся к спутникам:

— Ну?!

Стражники растерянно разводили руками. Девчонки не было ни в одной из повозок, и среди пеших путников её не было тоже.

— Где она? — бросил Солль в лицо перепуганному предводителю.

— Она ушла, — плаксиво сказала полная женщина с выразительными, как у печальной лани, глазами. — Благородный господин, помилуйте, сама ведь привязалась, нет сил… Мы её сперва гнали — так она упёрлась, как репей прицепилась, Небо свидетель, а потом, в Гнилищах, ей наскучило, мы уже не пускали, одной девчонке-то бродить… незачем… так разве удержишь, норовистая, что твоя лошадь, благородный господин, в чём мы провинились-то, ежели вы её ищете, так в Гнилищах ищите… удрала…

Селение Гнилищи осталось далеко позади, на расстоянии дня безостановочного пути. Солль огляделся — актёры переминались с ноги на ногу, все как один растерянные и перепуганные.

Солль с трудом подавил в себе недостойное желание хлестануть кого-нибудь кнутом. Без единого слова развернул лошадь и поскакал назад.

И потому не видел взгляда, которым обменялись комедианты за его спиной.

* * *

Часы пробили девять, когда трактир стремительно начал пустеть. Добрые поселяне, ещё мгновение назад степенно беседовавшие за столь же доброй выпивкой, внезапно обрели способность говорить без слов: из угла в угол заметались красноречивые взгляды, и разговоры стихли один за другим. На столах оставались недопитые кружки; староста, увлечённый, всё ещё рассказывал, но проходящий мимо парень тронул его за плечо и указал глазами куда-то мне за спину. Староста проследил за его взглядом — и фонтан его красноречия иссяк.

— Прощеньица прошу… Запамятовал… дельце одно… здоровья и процветания господину Ретанаару, со смирением — прощайте…

Трактир к этому времени напоминал оставленную беженцами деревню: всё вверх дном и ни живой души в округе. Староста поспешно проковылял к двери — тогда я наконец-то сподобился повернуть тяжёлую, будто окованную железом голову.

В углу за моей спиной сидел Чонотакс Оро собственной персоной. Сидел, навалившись локтями на стол и опустив на сплетённые пальцы продолговатую, выбритую до блеска голову.

Жаль, что посетители трактира разбежались. Что никто, кроме трактирщика, не видел того приятельски-покровительственного взора, которым я, Ретанаар Рекотарс, ответил на цепкий взгляд зазнавшегося мага. Собственно, так и должен смотреть уверенный в себе властитель на колдунишку, обитающего в его землях…

— Привет, Ретано, — сказал Черно Да Скоро, не поднимаясь из-за своего стола. — Достал деньги?

Теперь я должен был либо продолжать разговор через весь опустевший обеденный зал, либо встать и подойти к мерзавцу-Черно. Как мальчик.

— Достану — тебе сообщу, — отозвался я прохладно. И отвернулся, давая тем самым понять, что разговор окончен; но неужели господин маг зашёл в деревенский трактир затем только, чтобы пропустить стаканчик вина?!

— У меня к тебе дело, Ретано, — громко сказал Черно за моей спиной. — Поговорим?

Сердце моё пропустило один удар.

Не то чтобы я успел к тому времени отчаяться. Не то чтобы я сдался. Я не так просто отчаиваюсь и, уж конечно, не сдаюсь. До назначенного Судьёй срока оставалось ещё девять месяцев, и я был уверен, что что-нибудь придумаю, — но неудача, особенно крупная, отнимает силы, а в последнее время неудачи преследовали меня по пятам. Вот почему небрежное приглашение Черно заставило меня так болезненно встрепенуться.

«Послужи»…

Наверняка он вернётся к прежнему разговору. Более того, назначая за моё освобождение неимоверную цену, он заранее знал, что разговор состоится снова…

Некоторое время я занимался только тем, что скрывал от посторонних глаз свои чувства. Черно Да Скоро ожидал — не отрывая