Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

обратный путь, как взгляд зацепился за цветное пятно в кустах, явно искусственного происхождения. Сверху, от края овражка, его было не видно, это место закрывала плотная завеса густой листвы. А вот отсюда, снизу, его, хотя и не сразу, вполне можно было узреть.

Женя поставил котелок на траву, покидал рядом бутылки с водой, подошел поближе и вгляделся. В ветках застрял небольшой рюкзачок, на глаз - литров тридцать. Свеженькая яркая ткань, не измазанная в грязи, не промоченная дождями. Может, и не новая, но никак не мусор. Собственно, тут и решать было нечего – такой явный признак близкого присутствия цивилизации требовал скорейшего изучения.

Рюкзак застрял довольно далеко, а залезать в чащу не хотелось. Женя раздвинул ближайшие ветви, кончиками пальцев дотянулся до находки, ухватил за ткань и дернул. И тут оказалось, что рюкзак разодран почти пополам: он развалился на части, и из него на землю посыпалось содержимое. Там было, на что положить глаз, но особое внимание привлек явно не пустой темно-красный бархатный мешочек. Сам рюкзак был безнадежно испорчен и годен лишь на помойку, но вот мешочек заинтриговывал, притягивал внимание. Женино воображение уже рисовало то увесистый золотой самородок, то немалую толику золотого же песка, то два-три десятка старинных монет, непременно золотых и немалой цены. Привычная лень была вынуждена отступить пред натиском хомячьей натуры, и Женя полез в кусты.

Между прочим, это было не так уж легко. Кто пробовал, тот знает. Пыхтя и отдуваясь, внутренне и внешне проклиная этот гадский ивняк, кладоискатель, влекомый призраком нежданного богатства, продирался меж гибких ветвей к вожделенной добыче. Наконец, добрался, нагнулся, дотянулся и стал почти на ощупь поднимать и запихивать в набрюшный карман анорака все, что выпало на землю. Последнее – немного помятую алюминиевую фляжку, увесистую и побулькивающую – зажал в руке и принялся выбираться обратно.

Пару раз он не удержался на ногах и, лишенный опоры, повисал на ветках. А потом, когда он нашаривал под ногами что-то более-менее устойчивое и выпрямлялся, эти самые ветки в отместку пребольно хлестали его по спине и рукам. В ответ Женя громко сравнивал зловредные растения с половыми органами различных животных и лез дальше. Выпутавшись, наконец, из кустов, он немедленно бросил фляжку на землю и вытащил из кармана главную цель своей отчаянной вылазки – мешочек. Уже взяв его в руку, ощутил – все его мечты о финансовом рывке так мечтами и останутся. Внутри не пересыпалось и не звякало. Там был один-единственный твердый округлый предмет, который был немедленно вытряхнут на ладонь. Вот же ерунда какая - шар. Сравнительно небольшой, светло-коричневого цвета, размером примерно с биллиардный. Между прочим, довольно увесистый. И какому идиоту пришло в голову паковать эту хрень в бархат! Весьма разочарованный Женя запихал шар обратно в мешочек, сунул в карман и, подхватив котелок, флягу и бутылки с водой, потопал назад, к палатке.

Не торопясь, он разжег костер, на треноге подвесил над огнем старенький, закопченный, местами помятый котелок. Пока вода закипала, уселся на складном стуле и принялся снова разглядывать шар. Он был безукоризненной формы, совершенно цельный. На идеально гладкой поверхности не было заметно ни следов обработки, ни литьевого шва. Материал, судя по весу, не то кость, не то какой-то весьма плотный пластик. На твердой матовой поверхности были выгравированы тонкие линии. При наличии некоторого воображения можно было представить, что это очертания незнакомых материков. А весь шар напоминал миниатюрный глобус неизвестной планеты. Женя ковырнул его ножом, но не смог даже поцарапать. «Надо будет после возвращения в город показать его знающим людям», - решил он. – «Может, кто-нибудь из них сделает более определенные выводы».

Изучение находки прервало громкое шипение. Ничего страшного - просто самосброс: закипевшая в котелке вода начала через край выплескиваться в костер. Надев толстую брезентовую рукавицу, Женя снял закопченную посудину с огня, в кружке залил кипятком щепоть чаю, в миске – бич-пакет, быстрорастворимую китайскую лапшу, и продолжил изучать добычу.

С шаром все было ясно. Он убрал его обратно в мешочек, мешочек – в карман, и стал по очереди доставать и разглядывать остальные находки. Собственно, вещей было немного. Еда – несколько завернутых в чистое полотно лепешек из неизвестной муки и полосок вяленого мяса, компас в пластмассовой коробочке, небольшой светодиодный фонарь и, наконец, разноцветная картонная пачка. На пачке обнаружилась яркая надпись крупными буквами на вражеском языке: "10 shotshells. Buckshot". Ну, с английским-то проблем не было, перевести два слова – плевое дело: десять патронов с картечью. Он открыл пачку. Действительно, патроны. Пластиковые зеленые цилиндры с латунными донцами. Вот куда их? Ружья у него все равно нет, разве что у приятеля на даче пострелять по бутылкам. Кстати, интересно: вот патроны, они лежали в рюкзаке. А где ружье? В кустах валяется? Пойти, что ли посмотреть? Да ну его, неохота. Да и проблемы потом с ним – объяснять, где взял, еще полиция прискребется… Одним словом – сплошные головняки, так что ну его нафиг. В помятой алюминиевой фляге оказалось какое-то мерзкое пойло, от которого так напахнуло сивухой, что Женя невольно сморщился и даже не поленился подняться и выплеснуть содержимое в кусты на дальнем краю поляны.

Разобравшись с трофеями, Женя не торопясь позавтракал, прислушался к постепенно приходящему в норму организму и удовлетворенно кивнул. Посидел еще немного, наслаждаясь простыми вещами: крепким вкусным чаем с маковыми сушками, прекрасной погодой и всем окружавшим его великолепием раннего лета. Все было просто замечательно за исключением одной малости: никто не приходил, не начинал биться в приступе покаяния и не собирался выводить его к людям. Перспектива передвигаться пару-тройку дней пешему и под рюкзаком совершенно не радовала. Более того, ему было совершенно неохота уходить с этой поляны, но это были всего лишь эмоции. Трезвый же расчет говорил о том, что еды хватит как раз на три дня, и если он хочет вытащить свою драгоценную тушку из этого приключения, то нужно поднимать задницу и начинать шевелиться. Делать было нечего. Женя еще несколько минут помедлил, смиряясь с неизбежным, собираясь с силами и духом, потом вздохнул, поднялся и начал паковать рюкзак.

В рюкзаках он толк понимал. Свой рюкзак он сшил себе сам и откровенно этим гордился. Надо сказать, гордиться было чем. Во дни, так сказать, бурной молодости, когда смутные романтические мечты поманили Женю в леса, в магазинах продавались только чудовищные по конструкции и по весу «шарики» различных размеров. Шарики – потому, что как тщательно ни укладывай вещи,