Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Он бы рассказал, что я присвоил себе акции. И свалил на человека, которого потом убили. На Митяева. — Джаббар сглотнул. — А ещё он мог рассказать, что я спал с девушкой Азада…

— Что ещё? — сурово спросила Ангелина.

Джаббар на удивление стал выкладывать один свой грязный секрет за другим. Я даже ничего не делал, просто стоял и смотрел. Как телезритель. А Джаббар рассказывал всё, начиная с младшего школьного возраста. Как на него вышел человек Давида, как запугал, как заставил сделать то, что он сделал. И то, что он сделал, он тоже подробно описал. Описал, как Мордатый впустил их в квартиру, как он, Джаббар, подговорил Азада приколоться — прийти и испугать Ангелину, но вместо этого вынес ему мозги, взял пистолет и отдал тому же самому человеку Давида.

Он рассказывал и рассказывал, из него лились все эти признания, до тех пор, пока Ангелина его не остановила.

— Хватит! — крикнула она. — Заткнись, жирная тварь!

В качестве демонстрации своего отношения к нему она с футбольной виртуозностью вонзила острый носок изящной туфельки ему в промежность. Он завыл и заплакал. А она позвонила руководителю своей охраны и вызвала в номер.

— Что? Что ты так смотришь на меня? — спросила она.

— Крайне удивлён, — ответил я. — До сих пор не понимаю, что именно здесь произошло.

— Я хотела обменять вот эту жабу на тебя, — вздохнула она. — Дед сказал, что сам в это дело не полезет, потому что здесь идёт тонкая игра. Ну и что мне было делать⁈ Ждать, когда они пришлют нам твою голову? Я заманила этого придурка типа на свидание. Он сводил меня в ресторан. Потом приехали сюда. Он дымился с самой первой минуты, тупой озабоченный урод. Я кое-как затащила его в бар. Подсыпала там ему одной хрени, чтобы он уснул, короче.

— Клофелин, что ли?

— Нет… не знаю, а что это? Да какой нафиг клофелин. Мне посоветовали, короче. В общем… Мы пришли сюда, и он уснул, отрубился. Пока он спал, я его пристегнула наручниками к кровати, чтобы он никуда не свалил. А потом вколола ему в ляжку лошадиную дозу сыворотки правды.

Я прикрыл глаза рукой.

— А ты знаешь, что это так не работает? — спросил я. — Надо дозу подбирать индивидуально под каждого человека. Потому что может быть взрыв агрессии, или он уснёт и вообще скопытится нахрен, или будет нести какую-нибудь пургу. Это же не так просто.

— Ну а когда мне было подбирать-то? — сердито воскликнула она. — Я ему влупила полный шприц. И всё.

— И чё потом?

— Ну он даже не почувствовал сначала, спал. А потом, минут через пять, как заорал, как дёрнулся! Смотри, он даже наручники порвал. Прикинь…

— Ну так это же не полицейские наручники, а наручники из секс-шопа, — пожал я плечами.

— Да какая разница, они одинаковые!

— Понятно. — Я кивнул. — И набросился на тебя, да?

— А тут ты пришёл.

— А если б я не пришёл? — поинтересовался я.

— Пришлось бы действовать по обстановке, — вздохнула Ангелина. — Что⁈ Что ты на меня так смотришь?

Я помолчал секунду. Потом сказал:

— Подойди.

Она предчувствовала, что именно я могу рассказать об этой ситуации, но подошла. Я притянул её к себе. Она прижалась и выдохнула.

— Ну ты и оторва, — сказал я.

— Ты чё, не злишься? — недоверчиво спросила она.

— Ещё как злюсь, — ответил я.

В номер прибежали охранники и ошалело глядели на то, что случилось со спальней.

— Давайте, парни, аккуратненько его поднимите, оботрите, — сказал я, — возьмите под белые рученьки и выводите.

— А как его выводить? Он вообще на ногах не стоит, — нахмурился начальник.

— Делайте, что говорят, — прикрикнула Ангелина. — Выводите, выводите. Мало ли, ну, выпил человек лишнего. Бывает же такое, надо помочь.

Я обернулся к начальнику охраны:

— Есть у вас стяжки для кабелей?

— Да, есть, — ответил он.

— Ну вот, стяните ему копыта, когда в машину посадите. Руки и ноги, чтоб он там не дёрнулся.

— Я должен позвонить, — покачал головой начальник. — У меня инструкции. Это нештатная ситуация.

— Ты хочешь здесь ещё работать? — сердито набросилась на него Ангелина. — Я тебе устрою так, что вылетишь отсюда, как пробка.

— Ангелина Евгеньевна, ну вы поймите, мы же…

В общем, сопротивление было сломлено. Пьяного барина вывели под загорелые рученьки и усадили в машину прямо на подземном паркинге. Хорошенечко связали и повезли. Повезли прямо к усадьбе дяди Чингиза. Вытащили из машины, положили у ворот, а сверху бросили мобильный телефон с записью всего того, что он успел наговорить. Потом сели в машину и молча уехали, увидев, что ворота открываются.

Но мы с Ангелиной этого уже не видели. Мы отправились к дедушке в его гостеприимный дом. Правда, предварительно торт из маленькой тарантайки я забрал.

— Держи, — сказал я. — Это тебе. «Киевский».

— «Киевский»? — переспросила Ангелина.

— Да. Самый лучший в мире «Киевский» торт.

* * *

Несмотря на такую крутую операцию, проведённую его внучкой, Ширяй рассказом не впечатлился. Вернее, впечатлился, ещё как впечатлился, но с противоположным знаком.

Он побледнел и разорался, как потерпевший.

— Да вы чё творите? Да вы безмозглые идиоты! Да я только разрулил всё с этим Чингизом, только чики-пики всё сделал, только тебя, Сергей, отмазал, вытянул из всех этих непоняток — а вы меня снова в это болото затянули! Да вы что, не понимаете? Дело не в нём, не в Чингизе, а в тех людях, которых он подтянул. Они мне все мозги выели. А вы что хотите, чтоб со мной сделали? Вы что наследовать-то собираетесь? Урну с моим прахом? Потому что больше вам ничего не оставят. Идиоты, дебилы, кретины! А ты-то куда полез? Ты что о себе думаешь? Что ты гений там, в натуре? Ты сейчас такую херню сделал, которую мне вовек не расхлебать. Твою мать, твою мать! На кого я сделал ставку? Идиот на идиоте сидит, идиотом погоняет! Ты куда, дура малолетняя, полезла с матёрыми мужиками биться? Он бы тебя там всю ночь мутызгал, и ничего бы ему за это не было. Сыворотка правды! Идиотка!

Это продолжалось довольно долго. До тех пор, пока не подошёл помощник Ширяя и тихо не сказал:

— Посетитель, Глеб Витальевич.

— Кто?

— Чингиз Ильдарович…

— Твою мать… — помотал головой Ширяй. — И что ему теперь говорить? Ты, баран, веди его скорее! Чего он там стоит, ждёт, что ли? Немедленно пусть заходит!

Помощник исчез. Ширяй ещё раз испепелил нас взглядом, на этот раз молча, и