Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

полмира Александра, о чьих бесчисленных подвигах рассказывали вернувшиеся с брегов Евфрата и Инда калеки, да слагали пеоны велеречивые аэды. Деметрий грезил о таких же подвигах, видя себя в мечтах то царем, увенчанным сияющей диадемой, то покрытым буйным плющом Дионисом.

Деметрию было тринадцать, когда пришла весть о смерти Александра. Минуло еще три долгие года, и в Пеллу прибыл гонец от Антигона: отец звал Деметрия к себе. Сборы были недолги. В сопровождении нескольких слуг Деметрий сел на корабль, и вскоре прибыл в Сузиану, где пребывал Антигон. Встреча вышла скомканной. Антигон порывисто обнял сына, но тут же отстранился и начал вглядываться в лицо, словно бы изучая. Возможно, он пытался вспомнить того младенца, какой радостно гугукал в своей колыбельке. Возможно, он искал в его еще сохранившем детскость лице собственные черты, и не находил их. Деметрий же был поражен, почти шокирован уродливой внешностью папаши — его кривым глазом, что выбила стрела при осаде Перинфа.[5K29] Возникла некая отчужденность, больно уязвившая обоих. Целую ночь не спал Антигон, мучимый неразрешимою тайной зачатия сына; целую ночь ворочался посреди ложа Деметрий, размышляя о той холодности, с какой встретил его отец.

А утром была охота, какую устроил в честь сына Антигон. Деметрий скакал на огненном жеребце, крича от восторга. И лицо его, разгоряченное азартом и скачкой, было столь прекрасно, что Антигон не мог отвести глаз от этого лица. А когда охота закончилась, отец, спрыгнув с коня, крепко прижал сына к груди, возвращая ему свою любовь.

* * *

К тому времени в руках Антигона была почти вся Азия, большая часть рассыпавшейся державы Александра. Циклоп не скрывал своих намерений собрать воедино осколки великой империи. Он имел для этого все необходимое — опытных воинов, финансовые ресурсы, гигантские запасы снаряжения. Он имел сына, еще юного, но уже умелого в бою генерала, обожаемого воинами, которые называли Деметрия Красавчиком.

Война подкатывалась неотвратимо. Противники Антигона, обеспокоенные его стремлением подчинить отпавшие части александровой державы, объединились. Птолемей, Лизимах, Кассандр, Селевк — все они объявили себя врагами Антигона. Это были опытные, прошедшие горнила многих сражений полководцы, у Антигона не было генералов, способных на равных померяться силой с врагами. Это доказали первые же столкновения, в которых стратеги Антигона терпели поражения против искушенных противников. И тогда Антигон решил взяться за дело сам.

С многочисленным войском Антигон вторгся в принадлежащую Лисимаху Азию. Одновременно другая армия отправилась в Грецию, чтобы сражаться там против Кассандра. Деметрию отец поручил командовать войсками в Сирии, на какую зарился Птолемей.

В это время Деметрию было всего двадцать два — возраст, поощряющий дерзость и самоуверенность. Приставленный отцом стратег Пифон советовал не принимать бой, а отсидеться в Газе, но Деметрий отверг столь постыдный совет.

— Да, Птолемей опытнее меня, но я энергичнее, и меня ведет дух Александра! — гордо заявил Красавчик.

Он принял бой. В битве под Газой сошлись две равные по силам армии, в каждой — по двадцать тысяч бойцов. Сын Антигона решил перехитрить противников и, вопреки традиции, нанести решающий удар своим левым флангом, на котором собрал три тысячи всадников и тридцать слонов. Птолемей и Селевк разгадали замысел Деметрия, но сделали это не сразу. Войска уже выстроились к бою, когда вражеские полководцы, заметив необычное скопление сил на левом фланге Деметрия, стали срочно перебрасывать к этому краю свои гиппархии и агемы. В этот миг и следовало б атаковать, но Деметрий промедлил, по-рыцарски дав Птолемею возможность перестроить ряды своего войска. И напрасно. Птолемей успел перебросить на свой правый фланг не только трехтысячный корпус конницы, но и пехоту, снабженную специальными балками, унизанными острыми шипами. Скрепленные между собой воедино, эти балки представляли неодолимое препятствие для слонов, более прочего египтян[5K30] страшивших.

Сражение начал Деметрий, лихой атакой обрушившийся на конницу неприятеля. Та попятилась, но Селевку удалось остановить бегущих. Завязалось упорное сражение, в котором и воины, и полководцы творили чудеса храбрости. Но египтяне держались, и тогда Деметрий приказал бросить в атаку слонов, какие и должны были решить исход битвы. Под градом дротиков и стрел слоны разметали неприятельскую конницу и стали наступать на пехоту, как вдруг наткнулись на выставленную хитрым Птолемеем преграду. Острые шипы глубоко вонзались в ноги животных. Крича от боли, слоны попятились, а тем временем лучники Птолемея истребляли махутов. Скоро гиганты впали в панику и побежали прочь, внося беспорядок в ряды сирийцев. Вслед за бегущими слонами устремились в атаку всадники Селевка. Деметрий тщетно пытался остановить солдат, те не внимали ни уговорам, ни грозным окрикам. Отступление стало всеобщим и лишь чудом не обратилось в бегство. Остатки войска Деметрия устремились к Газе, но войти в нее не смогли, так как всадники Птолемея, бросившиеся за первыми беглецами, воспользовавшись неразберихой, захватили городские ворота. Тогда Деметрий поспешил дальше — в Азот.

Потери его были огромны. Пало около пять тысяч воинов, в том числе большая часть конницы, множество офицеров, генералов, среди них и Пифон. Еще восемь тысяч сдались в плен. Часть слонов погибла, прочие были переловлены врагами. Подобная неудача обескураживала, но Деметрий не пал духом. Признавая свое поражение, он послал к Птолемею с просьбой о перемирии. Тот не только ответил согласием, но даже распорядился отпустить всех плененных друзей Деметрия, а также вернул захваченный египтянами обоз. Явившийся с ответным посланием офицер сказал:

— Царь велел передать, что ведет войну не ради корысти, а ради восстановления справедливости. Он счастлив выказать тебе, отважный Деметрий, свое уважение. Царь восхищен твоей доблестью!

Деметрий улыбнулся в ответ. Похвала победителя, пусть даже снисходительная, тешила юное сердце.

— Передай царю, что я постараюсь отплатить ему за его благородство.

И Красавчик сдержал свое слово. Он потерял почти всю Сирию и Финикию, но сумел собрать новое войско. Не прошло и года, как Деметрий напал на войско одного из птолемеевых генералов — Килла. На этот раз он не стал тешить себя рыцарскими замашками, решив, что разумнее проявить благородство после победы. Полки Деметрия обрушились на лагерь Килла на рассвете. Часовые были перебиты, и еще не пробудившийся толком ото сна Килл капитулировал вместе со всем своим войском. Деметрий захватил семь тысяч пленных и богатую добычу. Килла и его друзей, вернув им имущество, он отослал Птолемею, сказав:

— Поблагодарите царя за его доброе отношение ко мне и передайте, что Деметрий, сын Антигона, не любит быть должником!

* * *

Афины — от одного этого слова сладко стучит сердце. Афиняне тяготились властью Деметрия Фалерского, философа и тирана, поставленного