Книга воздуха - Елена Булганова

– Что? Нет, не слышала! – Журавка вскочила на ноги, а груда книг рухнула. – Но ведь Леша…

– Нет, там его не было, это точно. И вообще все происходило под контролем, вечники благополучно покинули остров.

Мила прерывисто вздохнула, потом чихнула. Потерла распухший красный нос.

– Слушай, Милк, кончай эту маскировку и идем на улицу, аллергию твою лечить! Нашла время в пыли копаться!

Журавка уныла мотнула головой.

– Ты все так же без мобильного?

– С мобильным. Евгений Львович заезжал, привез мне сумку и телефон. Он пытается шутить, но сам очень напуган.

– Тогда чего дома сидеть?

– Алеша может на домашний позвонить. Вдруг потерял телефон, а городской наш он наизусть помнит, еще со школы.

– Отлично, твоя мама скажет, чтобы тебе перезвонил и продиктует номер. Пошли, ну же!

– Давай лучше на лоджии посидим, – глядя в пол, уныло проговорила Мила.

Пришлось соглашаться. Лоджия в квартире Журавки была огромная, соединяла все три комнаты и кухню. Но если сесть в шезлонги в дальнем углу, то можно разговаривать в полный голос, никто не услышит. Распахнуть все окна, чтобы гулял ветерок. И Мила спокойна: отсюда она не пропустит звонок на городской, а айфон сжимает в руке.

Здесь Лида подробно пересказала события сегодняшнего утра, и была рада, что подруга хоть немного отвлеклась. А ведь это еще ерунда по сравнению со вчерашними приключениями! Но перейти к ним Весна не спешила: нужно было дать выговориться и подруге. Да еще пришлось прервать разговор, пока Милина мама расставляла на круглом пластиковом столике холодный чай и нарезанную на аккуратные квадратики яблочную шарлотку.

Глава 27. Нарушение или благо?

– Мила, – осторожно приступила Лида к делу. – Ты наверняка тут много чего передумала за это время. Скажи, удалось вспомнить еще что-нибудь странное, связанное с Алешей?

Журавка задышала быстро-быстро, погрызла немного нижнюю губу, и так всю в трещинках и синеватых отметинах.

– Я многое передумала, Лид. Припомнила все ситуации, когда не до конца понимала поведение Леши.

– Так-так! – подалась вперед Весна.

– Нет, ничего такого, не подумай! Если и было, то всего несколько эпизодов. Например, прошлым летом, перед самым началом учебного года. Тогда Евгений Львович поехал в санаторий, очень хороший, а Нина Николаевна нашла возможность поселиться рядом, чтобы им не расставаться. Младших оставили с Алешей, и я собиралась во всем помогать ему. Но через день после отъезда родителей Леша позвонил мне очень рано, на рассвете, и попросил пока не приходить к ним. Сказал, что у ребят какой-то вирус, у обоих сразу. Ничего серьезного, но он не хочет, чтобы и я заразилась. Знаешь, Лид, мне тогда сразу показалось, что он хитрит. И голос странный был какой-то… но я списала на плохое настроение. Ну, хочется человеку побыть одному, устал от всех, бывает! Младшие, Паша и Устинья, они ведь тихие, их такими сделали на том чертовом острове. Но между собой прекрасно общаются, играют в какие-то свои игры, тихонечко, как мышки. Поэтому я не стала брать в голову, несколько дней мы просто перезванивались. Всякий раз было одно и то же: не приходи, болеют, и так до возвращения Нины Николаевны через неделю.

Лида, едва дослушав, завопила:

– Господи, Милка, ну и терпение у тебя, просто в ранге смирения какого-то! Да я бы уже на второй день понеслась разбираться, что за дела такие!

– А если меня не хотят видеть? – очень серьезно и грустно спросила подруга. – В смысле, не совсем и навсегда, но просто взяли тайм-аут?

– Да я бы там такой тайм-аут устроила! Устал – так и скажи, а все эти хитрости…

– Эти хитрости ведь попытка не обидеть, разве нет?

– Ой, трудно нам договориться, Милка, – выдохнула сердито Весна. – Ну ладно, скажи, ты так и проглатывала это «не приходи, болеют»? Или все же попыталась что-то разведать?

– Попыталась, – слабенько кивнула подруга. – Я на третий день отправилась в поселок к тебе, но таким маршрутом, чтобы пройти мимо Санинского дома.

– О, да, исполненный решимости поступок!

– Не издевайся, – попросила Журавка, и Весне стало за себя стыдно. – Ну вот такая я трусиха, мне легче сунуть голову в песок. Но я натянула поглубже на эту голову бейсболку и потихоньку заглянула во двор.

– И младшие, конечно же, носились во дворе, абсолютно здоровые! – вскричала в полный голос Лида, в испуге прихлопнула рот ладонью.

– Не носились, они вообще бегать не любители. Но ворота были распахнуты на полную, во дворе стоял уазик, люди в желтых комбинезонах таскали из него в дом стройматериалы. Алеша был там, он показывал, куда нести, придерживал двери. Мне показалось, что ремонт делался как раз в комнате младших, окна там стояли распахнутые настежь и было заметно какое-то шевеление. Конечно, это ни о чем не говорит, ребят Леша мог перевести в другую комнату…

– Ну, ты зашла туда, спросила? – не выдержала столь обстоятельного рассказа Лида.

– Нет, отправилась дальше к тебе.

– Молодец, послушная девочка! Ой, я, кажется, помню тот день, на тебе еще лица не было. Почему мне не рассказала, я бы враз сгоняла на разведку! Ладно, а потом?

Журавка, кажется, сама была не рада, что начала говорить об этом, отвечала скомкано, почти скороговоркой:

– Да ничего. Потом Лешка объявился у нас, но малышей я еще долго не видела. Он как будто прятал их от меня. Хотя, скорее всего, это мои глупые фантазии.

Лида с шумом втянула в себя остатки чая, в недоумении помотала головой.

– Ты меня запутала, подруга. Младшие тут вроде вообще не при делах, хотя Лехино поведение странное. Слушай, может, мелкие что-то за ним подглядели, и он боялся, что они его спалят? Хотя, что такого дети могли увидеть, даже будь он полувечником? Эй, а ты спросила его родителей насчет такого срочного ремонта?

– Нет…

– Я могла бы догадаться!

– Не спросила тогда, – уточнила Журавка. – Но спросила об этом сегодня, когда его отец заезжал.

– Ну и?..

– Евгений Львович сказал, что тогда среди ночи вспыхнула проводка, обгорели обои и линолеум. Алеша все поменял еще до возвращения матери.

– И с какого перепугу он это скрывал от тебя? Не такое уж плевое событие, между прочим.

– Не знаю, – съежилась Мила. – Может, как раз не хотел меня напугать?

Лида с тихим стоном закатила глаза. Леха, конечно, не совсем чурбан толстокожий, но вряд ли бы стал скрывать факт небольшого пожара, трепеща за нервы своей девушки.

– Ладно, есть