Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

class="p1">Не сказать, чтоб «концерт был в разгаре». Нет. Музыкантом оказался худющий, болезненного вида юноша, в высоком колпаке, в ярком, но очень уж поношенном коттарди. В шоссах! Которые давненько просились в заботливые руки портнихи. Местечко ему нашли скажу прямо — не центровое. Сидел он в уголке, подыгрывал себе на чём-то типа лютни — впрочем музыкальные инструменты вообще не моя тема — и негромко напевал. Пришлось напрягать слух, чтоб расслышать что он поёт.

Песнь, на мой вкус тоже была странная — почти белый стих, разве что с соблюдением ритма.Что-то про несчастную любовь рыбачки и рыбака, отправившегося ловить рыбу в бурное море… Хм, а хоть кто-нибудь здесь может представить себе «бурное море»? Предположу, что подавляющее большинство слушателей кроме Смолки да больших луж после дождей, других водоёмов-то не видели. Что им твои: «где волны поднимают свои спины выше мачты»? И вот кстати, ну-ка, поднимите руку те, кто знает, что такое «мачта»? И какой высоты она может быть?

Но у Терезы глаза заволокло дымкой мечтаний, а когда в песне несчастная рыбачка, оставшаяся одна с незаконным дитём на руках, от отчаянья бросилась в море со скалы, в уголках глаз Терезы я заметил влагу.

— Какая душевная песня, — покачала головой не менее впечатлённая Зельда.

Хм… А не пойти ли и мне в музыканты? Что я, играть не научусь? А уж текстов позабористей я вам выдам. На-гора выдам. Вот только… Я обернулся — выхлоп у этой деятельности так себе. Судя по одёжке, парень не жирует, да и сейчас ему разве что пару монеток кинули. Да Зельда, умилившись, шепнула служке чтоб покормил «бедного юношу» за её счёт… Мдя… Глядя на него и не скажешь, что такие обеды ему регулярно обламываются.

— Кстати, — решил я воспользоваться паузой, — не спросил, как дядя? Доволен этими, как их? Запорными штырями.

— Не очень, — расстроенно вздохнула Тереза, — что-то не так ему сделали, он очень сердился, и сказал, что лучше в следующий раз сам пойдёт. Или пошлёт кого-то… — она печально вздохнула: — с мозгами.

— Не расстраивайся, — Зельда накрыла своей ладошкой руку Терезы. — Твой дядя хороший хозяин. Он очень придирчив ко всему, и конечно же сердится, если что-то идёт не так. Но, как по мне, — Зельда со значением взглянула на меня, — лучше быть грубым человеком, но хорошим хозяином, чем пустить по ветру всё, что досталось по наследству!

Интересно, на что это она намекает?

— Кстати, — я опять посмотрел на Терезу, — всё никак не спрошу: а чем твой дядя занимается?

Но и тут мне ответила Зельда:

— Микаэль, а ты не слишком ли любопытен? Ищешь себе невесту с приданным?

И она одарила меня внимательным, прищуренным взглядом.

А меня почему-то задело.

— Думаешь, красавица, — чувствуя, как холодеет внутри, я повернулся к замужней родственнице Терезы, — меня интересует приданное? Думаешь, я не в состоянии сам зарабатывать?

Что-то я начал заводиться!

— В моём мире, красавица, — прозвучало уже зло, — мужчина обеспечивает свою семью всем. Сам! Не надеясь ни на кого… И ни на какие приданные!

Слева, со стороны громилы-Берджиха, как от какой-нибудь скалы, дохнуло опасностью. Но мне было пофиг. Слова Зельды почему-то задели.

— А чем тогда занята женщина? В твоём мире, — Зельда решила сменить тон на миролюбивый.

— Уют в доме обеспечивает, — буркнул я.

Мы какое-то время посидели в тишине, после — потрепались ни о чём и обо всём: погода, урожай, последняя проповедь отца Холбы…

— Михаил, а как ты относишься к… кулачным дракам? — зачем-то спросила Тереза.

— Да я к ним не отношусь, — вначале буркнул я, выдернутый из невесёлых мыслей. Потом всё-таки переключился. — А в чём вопрос?

— Ну… Ты… ходишь?.. Драться.

— Я? — сделал удивлённое лицо. — Посмотрите на меня. Где я и где кулачные бои⁈

Но соскочить с темы не удалось, ибо Тереза показала взглядом на мои кисти — я задумавшись держал кружку обеими руками.

— У тебя руки драчуна, — словно приговор огласила девушка.

— Ну… — я пожал плечами, — я это… вроде как тренируюсь… просто так. А что? Это наша мужская забава. Такая вот… — добавил, не придумав ничего лучше и спросил: — А ты к чему это спрашиваешь?

Тереза тяжко вздохнула.

— Вот и Войтек стал ходить, — задумчиво протянула она.

— Я, кстати, был… позавчера… — сам не понимая зачем сознался я. — Видел бой Пивчика… в смысле Войтека. Ничего так…

— Ой! А что ж ты не подошёл? — спохватилась девушка. — Я б вас познакомила!

Не знаю, как мне удалось себя не выдать? Мне? «Знакомиться» с этим…

— Да… — я в который уже раз пожал плечами, — хотел, но… Потом увидел, как ты над ним хлопочешь, и решил не мешать.

Мне показалось, или Зельда как-то внимательно на меня посмотрела? Будто пыталась что-то вспомнить. Да не, откуда? Я тогда молчал, а одежда здесь такой маркер, что Зельда даже не может меня представить в другом виде. И точно не может сопоставить с неким «говнарём», которого приятель её родственницы терпеть не может.

— Он хороший, — проговорила Тереза, — только…

«Только тварь», ‑ чуть было не добавил я. Сначала работу отжал, а потом ещё и девушку, которая мне нравилась всё больше и больше почти увёл.

Однако всё ж отметил, что «хороший» Тереза произнесла, словно уговаривая себя.

— Михаил, ты, вот что, — вдруг оживилась Тереза, — ты приходи сюда завтра! Сегодня у водоносов большой заказ, Войтек занят, а завтра приходи. Я вас познакомлю!

Ага, мысленно кивнул я. Прям-таки разбежался.

— Посмотрю, что можно сделать, — хмыкнул я, точно понимая, что завтра моей ноги в нижней корчме не будет.

Тут как раз и музыкант доел, утёр губы рукавом и вновь взялся за лютню.

* * *

На утренней тренировке оказались втроём: я, Гынек, и специально пришедший Пётр.

— Я вообще-то по другим дням прихожу, — словно оправдываясь пояснил Пётр, — обычно мы с Ондржеем готовимся, но ща уж очень захотелось посмотреть, что вы тут придумали.

По правде сказать, придумал-то я… Даже не придумал, а вспомнил всё, что знал. Да и чего я мог вспомнить? Встали втроём, и по кругу перекидывали подходящую каменюку. Разве что для Петра надо бы камешек потяжелее,