Призрачная свобода - Александра Торн

— Я отказник.

— В смысле?

— Иногда такое случается, — невозмутимо сказал Агилар. — Родители отказываются от ребенка с патологиями в пользу Корпорации. Как вы понимаете, в противном случае было бы трудно объяснить, почему ребенок такой особенный.

«Так вот что они делают с отказниками», — подумал Тедди. Некоторые пары отказывались от детей, которым из-за патологий нужна была рекомбинация — например, религиозники, как Вайсберги. Хотя эти отказались от рекомбинации, а не от ребенка. Если, конечно, их дело не положит конец практике свободного отказа, и тогда… Сердце Тедди екнуло.

— Это все? — процедил он. — Больше с вами ничего не делали?

— Я не могу вам ответить.

— О Боже, — прошептал Росс и уронил голову на руки. Никогда ему даже мысли не приходило… — Но ведь это нарушение Конвенции! Они же сами рискуют…

— Я бы сказал, ходят по грани. Когда корректирующие технологии не могут искоренить патологию полностью, допустимо применение дополнительных мер. Статья шесть четвертой главы Декларации Тадича. Если считать мои глаза биотехнологическим, а не механическим или кибернетическим устройством, то можно вывернуться.

— Ах да, конечно, — прошипел Росс. — У вас-то в медкарте записана именно такая!

— Именно такая, — без выражения повторил Агилар. — Прогрессирующий синдром Вишневского.

— Почему, — начал Тедди, закипая от бессильной ярости, — они позволяют себе делать все это, и всем, абсолютно всем, на это плевать, кроме чертовых террористов, на которых пробы негде ставить! Почему только твари по горло в крови пытаются… — у него перехватило дыхание. — Это омерзительно, — выдавил он через несколько секунд. — Это просто омерзительно.

— Я вам уже не так нравлюсь? — с усмешкой спросил Агилар, и Тедди вспыхнул.

— Вы не омерзительны. Извините меня. Я совершенно не это имел в виду.

— Вас не устраивает существующий строй. Ну, что сказать — он многим не нравится, особенно тем, кто хотел бы спихнуть Корпорацию и шайку Тадичей с вершины и сесть на их место. Но Тедди…

За иллюминатором вдруг расцвела ярко-алая, подсвеченная оранжевым вспышка, и снаружи донесся отдаленный грохот, похожий на гром. Кондитер схватил Росса, толкнул за диван и придавил к полу всем своим весом, удивительно большим для мужчины такого сложения.

— Пустите! — брыкнулся журналист. — Я должен увидеть!

Агилар оставил его на полу и подошел к иллюминатору. Росс тут же вскочил и устремился туда же. Вдали все еще виднелось алое зарево.

— Взрыв, — сказал кондитер, пристально глядя на зарево. — На юго-востоке подорвали какое-то помещение, похожее на склад.

— Это… — Тедди облизнул губы. — Это террористы или?..

— Не знаю, даже мне с такого расстояния не видно. Быстро же у них конфронтация дошла до финальной стадии.

— Я думал, они должны брать террористов тихо, чтобы никто не пострадал.

— Из гражданских никто и не пострадал — взрыв произошел посреди какой-то заброшки. Промзона или свалка или что-то вроде этого.

— Это все? — Тедди потянул кондитера за рукав. — Им конец, да?

— Кто знает. Надо подождать Фонтейна и его солдат, если они вернутся, конечно.

Затрепетавшая от надежды душа Тедди вновь ушла в пятки.

— Почему вы так говорите?

— Террористы, загнанные в угол, часто стараются забрать с собой как можно больше врагов.

— А вы…

— Вам лучше лечь спать и хотя бы немного отдохнуть. Дать вам успокоительное?

— Не нужно мне ваше успокоительное, — горестно буркнул журналист. — Я хочу, чтобы это все кончилось и чтобы никто больше не умер.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Ночную Птицу окружала кромешная тьма, только перед глазами плавали цветные пятна из-за вспышек выстрелов. Ее крепко прижимал к себе Мурад, прикрывая их обоих энергощитом, из мрака вокруг доносились отчаянные вопли террористов — а потом вдруг все стихло. Щит погас, и кто-то взял Джемму за руки. Она взвизгнула от неожиданности и панически задергалась.

— Это я, Джемма, — раздался рядом мягкий голос принца. — Простите меня, пожалуйста. Это я виноват в том, что случилось.

— П-почему? — выдавила Ночная Птица.

— Если бы я не взял вас с собой к Фиалковской, то не привлек бы к вам внимание террористов.

Все произошло так стремительно, что Джемма еще не совсем понимала, закончился этот кошмар или нет. Когда в темноте появился какой-то маленький светлый предмет, вроде пульта, и потянулся к наручнику у нее на запястье, она невольно отдернула руки.

— Все в порядке, — сказал вад-принц. — Сейчас я вас освобожу. Как вы себя чувствуете?

— Н-нормально, — прошептала Ночная Птица. Наручники наконец-то исчезли, но она так долго просидела почти без движения, что едва могла пошевелиться.

— Что они с вами делали?

— Нич-чего, — она сглотнула, усилием воли усмирила стучащие зубы и сказала: — Они только вкололи мне несколько препаратов. Первый чтобы вырубить, там, около пекарни, потом тут стимулятор, чтобы разбудить, потом… — она неловко замолчала. АльНилам принялся растирать ей руки и ноги, чем окончательно смутил и сбил с толку. Он же принц, разве он должен это все делать?

— Спасибо, — прошептала Джемма; к горлу снова подступил комок. — Они бы убили меня, если бы не вы.

— Они бы не похитили вас, если бы не я.

— Вы тут не при чем, — сказала Ночная Птица. — Я сама решила с вами поехать.

Мурад погладил ее по плечу, и она, всхлипнув, уткнулась в огромного телохранителя, как напуганный ребенок в плюшевого мишку. Якзан, смущенно покряхтывая, обнял ее и даже попытался немного укачать.

— Что еще они вам вкалывали? — ласково спросил принц.

— Какую-то сыворотку правды, — Джемма шмыгнула носом и кое-как утерла ладонью лицо. — Но она не подействовала. Наверно, просроченная.

У принца вырвался короткий смешок. Мурад чем-то пошуршал, и в темноте появился белый бумажный платок, которым якзан вытер Джемме глаза. АльНилам, не переставая растирать ей руки и ноги, спросил:

— Они упоминали кого-нибудь? Говорили, что здесь есть еще кто-то из группировки, кроме них?

Джемм покачала головой.

— Никого. По их разговорам мне показалось, что они тут одни. Именно в этом месте. Но они активно пытались связаться со своими. Кажется, по их мнению, одна группа еще должна быть на Тар Мариат.

— Им удалось?

— Нет. Они пытались… не знаю, наверное, несколько