Сила госпожи Бесовой - Алла Эрра

страшно. Словно я сидела не в тёплой квартире на Невском проспекте, а лежала там, на сырой земле в безлюдных местах. Беспомощная, не понимающая, что происходит. И жизнь уходила из моих вен вместе с последними остатками крови.

Незаметно для себя уснула прямо за столом, уткнувшись лбом в проклятую тетрадь.

Проснулась внезапно. Словно меня током шарахнули! Это было не простое пробуждение: перегруженный информацией мозг сам выдал новую зацепку, пока его хозяйка отдыхала.

Боясь спугнуть удачу, стала лихорадочно листать тетрадь и раздельно выписывать имена жертв первого и второго циклов убийств. Чёрт! Всё сходится! И как я на это раньше не обратила внимание! Были убиты неслучайные подростки, подвернувшиеся под руку! Есть сходство, которого не заметила раньше! Не учла, что в будущем летоисчисление ведётся по-новому! И вычислить разницу мне помог самый странный русский праздник: “старый Новый год”! Он наступает на четырнадцатый день после официального!

Получается, что первая серия убийств состояла из подростков, рождённых за неделю до и после осеннего равноденствия. А в недавней второй пострадали дети, рождённые рядом с весенним равноденствием. Причём разница в появлении на свет тоже составляла максимум неделю в ту или иную сторону.

К несчастью, загубленные жизни мы уже не вернём, но зато теперь можем просчитать следующие убийства. Для этого необходимо всего лишь узнать даты рождения всех подростков двенадцати-тринадцати лет, проживающих в столице. Уверена, под совпадение одновременно и по возрасту, и по дню рождения попадут немногие. И мы будем не иголку в стоге сена искать, а присматриваться к определённым семьям. Вот тут-то наш упырь в ловушку и попадёт!

Вконец измученная мыслями, я всё же разделась и поспала нормально несколько часов. Как только пришедшая Анфиса разбудила меня, быстро собралась и поехала к Саблину. Просто распирало всю, чтобы поделиться с Юрием своими догадками.

Слава богу, ротмистр тоже встал с утра пораньше.

— Ирина Петровна, — слегка укорил меня он. — Вы прекрасны в любом виде, но не стоит так перенапрягаться. Ваши усталые глаза говорят о том, что…

— Бросьте! — перебив, отмахнулась я. — У вас вид не лучше. Тоже всю ночь в голове убийства по сотому разу прокручивали?

— Есть грешок. Что ж… Тогда предлагаю вместе позавтракать. Стол как раз накрыт на две персоны.

— Ждали меня?

— Конечно. Правда, чуть позже. Так что давайте оба спокойно переведём дыхание, немного очистим мысли от неприятного, а потом примемся за расследование с новой силой. Сегодня необходимо навестить и опросить три семьи последних жертв. Их согласие уже получено Победоносцевым.

— Лучше позавтракаем в вашем кабинете, — предложила я. — Не отрываясь от дела. Кажется, я знаю, как вычислить следующих жертв.

— Даже так? — удивился Саблин и приказал своему слуге. — Осип, ты всё слышал. Перенеси завтрак из столовой.

— Юрий Александрович, — продолжила я, уже в кабинете вооружившись чашкой ароматного кофе. — Мы уже выяснили, что в первую серию убийств пострадали подростки, рождённые осенью. Во второй серии подверглись нападению рождённые весной.

— Да, — кивнул сильно заинтересованный таким началом ротмистр. — Причём в обеих случаях затрагиваются рядом стоящие месяцы.

— Важны не они, а иное… Посмотрите ещё раз на даты убийств. Упырь обескровливает исключительно тех, кто родился рядом с равноденствием... Причём в промежутке за неделю и после него.

Ничего не говоря, Юрий внимательно ознакомился с таблицей из моей тетради. Потом, немного поразмыслив, высказал своё предположение.

— Значит, выбор жертв не хаотичен. Это полноценный ритуал. Теперь становится понятным, почему наш кровопийца выискивает детей знатных людей.

— Почему? — удивилась я.

— В церковных книгах в датах рождения простолюдинов и мелких помещиков часто бывает путаница: денёк перепутали, а то и вообще его не знали — вот и назвали примерный. А упырю необходимо знать точно, кого он лишает крови. Для него ошибка в несколько дней может оказаться роковой. Люди же с положением и серьёзной родословной часто вплоть до часа отмечают появление на свет своих чад.

— Поэтому, — продолжила я, — не только кровопийца, но и мы теперь сможем легко вычислить будущие жертвы. Необходимо запросить у Победоносцева списки всех подростков столицы. Естественно, из непростых семей.

— Именно так, Ирочка, и поступим. Но вначале стоит проверить иную нашу догадку: про сумасшедшего или одержимого бесами доктора. Если таковой найдётся, тогда мы его быстренько в Кресты отправим. Ну а там уже отпираться ни у кого не получится. Поэтому не стоит откладывать разговоры с родственниками убиенных.

В этом я была полностью солидарна с Юрием. Вместе с ним мы посетили две богатых квартиры в Петербурге и один загородный особняк. Встреча с безутешными родственниками произвела на меня тягостное впечатление. Бездушные страницы полицейских дел не могут передать всю глубину горя. Плачущие навзрыд матери. Отцы, в бессильном отчаянии сжимающие кулаки так, что ногти впивались в кожу до крови.

Неосознанно я ощущала себя виновницей смертей. Да, я не могла их предотвратить… Я всего-то в Петербурге чуть больше месяца живу! Но всё равно на душе было пакостно. Еле сдерживалась, чтобы не выплеснуть свои чувства, с остервенением рисуя в тетрадке дурацкие символы, якобы обозначающие чудесную скоропись. Ну и одновременно проверяя домочадцев на предмет одержимости. К счастью или к сожалению, все оказались нормальными людьми.

Саблин же был словно скала. Его лицо казалось высеченным из гранита, а голос холоден и по-деловому учтив. Но по его глазам я видела, что Юрий недалеко ушёл от меня. И попадись ему сейчас та тварь, что убивает детей, ротмистр без раздумья растерзал бы её голыми руками.

После допросов мы, находясь в самом тягостном расположении духа, разъехались по домам. За день по самое горло насытились чужим горем и уже психологически не могли обсуждать его. Ну а вести учтивые светские беседы обоим казалось кощунством.

Оказавшись в своей квартире, уже в свою настоящую тетрадку расследований я записала по памяти все интересные моменты разговоров. Кажется, мы нащупали ту самую ниточку. Везде фигурировало имя некоего молодого, но очень талантливого доктора Бориса Николаевича Ильина. Невероятно отзывчивый и грамотный лекарь посещал каждую семью хотя бы один раз. Саблин тоже отметил сей факт, сказав мне при расставании:

— Ирина Петровна. Я подозреваю Ильина, но необходимо проверить всё досконально. К тому же убийца может быть не один. Можем спугнуть подельника или подельников. Поэтому завтра продолжим опрос уже тех семей, что лишились своих детей в первую серию убийств.

Вопреки моему ожиданию следующий день заставил нас усомниться в вине доктора. Ни в одном из домов о нём слыхом не слыхивали. Но всплыла новая фамилия и тоже лекаря. Древний старичок Илья Адольфович Шмидт, неоднократно посещал все семьи.

Отзывались о