Сила госпожи Бесовой - Алла Эрра

нём исключительно в восторженных тонах. Очень эффективный доктор смог поставить на ноги многих людей. К тому же несмотря на весь свой опыт и знания, брал за услуги сущие гроши и только в том случае, если пациент выздоравливал. К несчастью, по зиме он сам неизлечимо заболел и отбыл на родину. По его словам, чтобы спокойно умереть и быть похороненным рядом с предками. Больше в столице о Шмидте ничего не слышали.

Полные сомнений, мы вернулись в обер-прокурорский дом и запросили всю информацию по подозрительным докторам.

— Шмидт явно непричастен ко вторым убийствам. К этому времени он скончался где-то между Москвой и Петербургом, так и не добравшись до родины. Похоронен в деревне Сенцово Новгородской губернии, — на следующий день уныло завил ротмистр, как только я приехала к нему на квартиру. — А Ильин не мог совершить первые, так как приехал из Парижа около двух месяцев назад. Всё это есть в жандармском реестре и не подлежит сомнению. К тому же оба лекаря между собой не пересекались.

Хотя и есть одна небольшая схожесть. Ильин, как и Шмидт, проявляет участие в работе Мариинской больницы. На исключительно благотворительных началах помогает неимущим больным.

— Жаль… — вздохнула я. — Но всё равно кажется странным, что именно две этих фамилии фигурируют в деле. Причём одна тесно связана с прошлой серией, а вторая — с нынешней. И обе принадлежат докторам, гипотетически имеющих возможность и знания для того, чтобы устроить выкачку крови. Да и Мариинскую больницу отбрасывать в сторону нельзя. Слишком явное совпадение. Не оттуда ли ноги растут?

— Согласен. Ниточка тонка, но хоть какая-то. Поэтому считаю, что нам просто необходимо навестить Мариинскую лечебницу и подробнее расспросить о добрых докторах. Заодно и с Ильиным свидимся. Думаю, ваши способности помогут понять: человек ли он или тварь в человеческом обличии.

— Когда выезжаем, господин ротмистр?

— Немедленно. Наш отряд должен прибыть с минуты на минуту.

— Тогда по пути стоит заехать ко мне. Я как-то, идя к вам в гости, не удосужилась прихватить с собой дубиночку. А в больнице подобный инструмент может пригодиться ибо некоторых болезных излечивает хорошо.

— Да, Ирочка, — впервые за несколько дней улыбнулся Юрий. — В ваших руках она для бесноватых действеннее любой клистирной трубки. Обязательно заедем.

48

Я привыкла к больницам. Со своими спортивными травмами провела в них немало недель. Но оказавшись в Мариинской девятнадцатого века, была не готова к подобному испытанию.

Первое, что меня встретило — это запах медикаментов и хлорки, вперемежку с гнилостным потом. От такого с непривычки чуть не вывернуло наизнанку. Мы шли по длинным коридорам и хотелось закрыть глаза. В огромных палатах стояли нескончаемыми рядами кровати, на которых лежали и дожидались своего часа бедняки, не имеющие денег на достойный уход. Сквозь маленькие окошки в толстых стенах нехотя пробивался солнечный свет. Люди стонали, кашляли, плакали и непонятно на кого ругались — то ли на персонал, то ли на паскудную жизнь.

Сновали утомлённые медсёстры в серых передниках. У стен с отрешённым видом курили вонючую махру мужики, провожая нашу процессию неласковыми взглядами. Не любят бедняки ни полицейских, ни жандармов.

Но невыносимей всего было застаревшее ощущение боли и некой чёрной безнадёги, которыми, казалось, пропитался каждый кирпич больницы, превращая всё в жуткую декорацию для фильмов ужасов. И самое страшное, что это не декорации... Многие сюда приходили не лечиться — умирать. Чтобы в койке провести свои последние минуты жизни, а не в холодных трущобах среди крыс и вшей.

Спросив у одной из медсестёр, где находится кабинет старшего врача, мы наконец-то дошли до дверей, в несколько слоёв покрытых дешёвой белой краской. Вежливо постучавшись, дождались приглашения.

— Чем обязан, господа,? — поинтересовался у нас усталый человек с болезненно-серым лицом и небольшой бородкой.

Его халат был в пятнах крови, и часть из них была явно свежей.

— Ротмистр Саблин. Жандармское управление, — представился Юрий.

— Антон Павлович Малютин, — последовал незамедлительный ответ. — Заведую этой юдолью печали. Как понимаю, вы по делу? Тогда прошу быть краткими. У меня через пятнадцать минут ещё одна операция.

— Постараемся, Антон Павлович. Скажите, пожалуйста, где мы можем найти Бориса Николаевича Ильина? Кажется, он должен работать у вас.

— Должен, но, к несчастью, не работает, — вздохнул доктор. — Срочно отбыл по семейным делам. Его родная сестра сильно захворала. Через месяц обещал вернуться. Сам жду не дождусь. Хирург от бога!

— Жаль, — разочарованно вздохнул Саблин. — А что ещё вы про него можете сказать?

— Я, господин ротмистр, ничего не могу сказать плохого про человека, который отдаёт все свои силы, чтобы облегчить чужие страдания. Поверьте, подобных людей даже среди нашего брата можно по пальцам пересчитать. Так что если вы его считаете преступником или неблагонадёжным, то явно ошибаетесь. Борису Николаевичу просто не хватит времени на подобные глупости. Таким, как он, при жизни памятник ставить нужно! Впрочем, как и его дядюшке. Тот вообще был не человек, а святой практически!

— Какому дядюшке? — не выдержав, поинтересовалась я. — Я знаю господина Ильина, и он мне ничего про родственников не говорил.

— А вы, барышня, имеете к ним какой-то интерес? — спросил доктор, нехорошо посмотрев на меня.

— Имею, но не такой, какой вы подумали. Просто с Боренькой.... Борисом Николаевичем мы были очень дружны. И вдруг он пропал, ни слова не говоря. А господин ротмистр — мой жених. И я попросила его озаботиться о судьбе господина Ильина. Так что в нашем визите нет ничего предосудительного.

— Тогда другое дело. Так бы сразу и сказали, — мигом расслабился Малютин и даже изобразил на своём лице подобие улыбки. — Недели полторы назад Борис Николаевич получил письмо и срочно отбыл к больной сестре. Понять его можно: родная кровь всё-таки.

— И куда он поехал? — перехватил разговор Саблин.

— В Курск, кажется.... Или в Кострому? Извините, запамятовал. Но с ним ничего плохого не случилось, если не считать болезни сестры. Так что вернётся обязательно. Господин Ильин — это человек слова. Как и его дядюшка, Илья Адольфович Шмидт.

— Кто?! — услышав знакомое имя, чуть ли не хором спросили мы с ротмистром.

— Шмидт Илья Адольфович, — удивлённо повторил доктор. — Царствие ему небесное... И очень приятно, что племянник пошёл по его стопам. Вернее, дядюшка сам направил племянника, убедив его приехать из Франции в Россию, чтобы заняться на Родине богоугодным делом спасения жизней. Есть люди, что даже после смерти умудряются творить добро. Илья Адольфович и порекомендовал господина Ильина на своё место, как только почувствовал в себе неизлечимый недуг.

— Позвольте узнать адрес Бориса Николаевича. К