Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Сейчас, разумеется! — как фокусник, развёл князь руки. Как будто из рукава дирижабль сейчас вытащит. — На вокзале нас дожидается поезд, так что прошу, как будете готовы… Я буду ждать там. А то надоело, знаете ли, в дверях у барона стоять.

Я пропустил колкость мимо ушей. У Тарасова была дурацкая привычка являться без приглашения. Понятно, что он Первый советник самого Императора, и это должно ему сходить с рук, но… моё жилище — мои правила. Если что-то не нравится, человек всегда может воспользоваться базовым в нашей Империи правом на свободу передвижения и свалить на все четыре стороны.

Сунув в руки князя пухлые конверты, произнёс, уходя обратно в комнату:

— Раз вы обратно на вокзал, то закиньте почту в отделение там. Не сочтите за труд, Ваше Сиятельство.

По лицу Тарасова промелькнула тень, щека едва заметно дёрнулась, но затем он улыбнулся.

— Всенепременно.

— Вот и ладушки! — захлопнул я перед ним дверь.

Мне, конечно, нужна его помощь, но лебезить перед этим человеком всё равно не собираюсь. Да и неизвестно ещё, сможет ли он помочь с уликами по делам мятежников.

В комнате меня ждало несколько пар любопытных глаз, чьи обладательницы вперемешку валялись у двери. То-то она тяжело так открывалась…

— Подслушали, значит? — упёр я руки в талию.

— Дверь толстая, слышно плохо, — надула губки Мита.

Остальные кивками подтвердили.

— Собирайтесь, в Питер поедем, — махнул я рукой на этих проблемных.

* * *

Я думал, что на вокзале академии нас ждёт и поезд академии, но как же я ошибался… Это был не просто поезд, а личный бронепоезд Первого советника, князя Тарасова. Броня толще нескольких сантиметров, узкие окна-бойницы и локомотив, больше похожий на древний таран для ворот. И пушки. Повсюду торчали пушки. Большая часть располагалась на крышах вагонов, торчала из бронированных башен с круговым обзором, а меньшая — находилась на самом локомотиве.

— Не люблю путешествовать на дирижаблях, — пояснил князь Тарасов, когда мы поднимались на борт этого сухопутного корабля. — Предпочитаю поезда. Пусть медленнее, зато надёжнее и безопаснее. Неуютно, когда от пустоты тебя отделяет всего лишь металлический пол толщиной в несколько миллиметров.

Ну, это он преувеличил. На боевых дирижаблях там броня, чтобы выдерживать зенитный огонь с земли. А вот на пассажирских в целом да.

— Хм… кого-то не хватает, — забеспокоился Тарасов, когда все девушки поднялись на борт. Почти все… — А где госпожа Зубова? На неё тоже выдано приглашение.

— Она с нами, но едет лишь здесь, — похлопал я по груди, одетой в меховую жилетку.

— Что? — Тарасов стал белее снега. — Она… Она умерла⁈

— Что? Нет конечно! Просто госпожа Зубова из числа редкого вида дриад. Они не любят большие и шумные города, так что… едет с нами действительно только здесь. — Я снова коснулся груди.

— Жаль это слышать, — хрипло сказал Тарасов и, судя по взгляду, мыслями ушёл куда-то в себя. Будто автоматически произнёс: — Прошу, чувствуйте себя как дома.

Как дома, так как дома. И внутри вагон, в котором мы очутились, действительно напоминал дом на рельсах. Купе занимало весь вагон. Повсюду мягкая и роскошная мебель, ковры, небольшие столики, на некоторых — графины с напитками, в боковой стене по центру небольшой камин. Красивый и полезный, потому что от него, вероятно, весь вагон обогревается. Короче, здесь не только можно ехать в комфорте, но и жить!

— Графиня Вдовина! — учтиво склонил голову князь, когда мы расположились и он присоединился к нам. — Рад познакомиться лично.

— Ваше Сиятельство… — сделала реверанс притихшая Катя.

Чего это она, интересно?

— А вы знакомы? — удивился я.

— Я знал её отца, — улыбнулся Тарасов.

Вскоре поезд тронулся, а следом принесли ужин. Первый советник Императора ужинал… так себе. Я готовлю значительно лучше даже с учётом моих провинциальных навыков. Перепела были недожарены, утка в апельсиновом соусе — будто подошва от сапога, кофе слишком сладкий, а сливки явно несвежие. И недоумевал не только я, но и все остальные. Особенно княжна, с её утончённым княжеским вкусом. Она то и дело бросала взгляды на Тарасова, словно задавалась вопросом, как может Первый советник Императора кушать такие какахи. Я же этим вопросом не задавался. Просто есть не стал.

А князь, наоборот, наслаждался каждым кусочком. Странный он. Но нормальный на такой работе, наверно, не задержался бы.

После ужина девушки в мрачном настроении отправились спать в соседний вагон. Я тоже пошёл туда, но в итоге у меня так скрутило живот, что я сделал крюк в сторону туалета.

Тьфу! Прибить бы этого повара… Неужели у Тарасова желудок железный? Или просто настолько убитый, что уже плевать, что переваривать. Нет, я тоже всякое ел, но чтобы так…

Когда вышел, нос к носу столкнулся с очередью из Лакроссы и княжны. Рядом было ещё несколько туалетов, но, судя по звукам, тоже занятые.

— Предупреждаю, — честно признался я, — там хуже, чем в лаборатории алхимика в неудачный день.

— Да мне всё равно! — страдальчески взвыла княжна и заскочила, прошмыгнув мимо меня и ошарашенной оркессы.

Из-за двери раздался вой, полный боли и отчаяния. А я предупреждал…

У Лакроссы кровь отхлынула от лица. Девушка прошептала непослушными губами:

— Я, пожалуй… ещё потерплю…

Да, подставил князь с ужином. Что это, блин, за дела? Скорее бы в Петербург — там хоть еда нормальная…

К слову, поезд летел с хорошей скоростью. Обещали, что уже к завтрашнему вечеру мы будем в столице. При этом скорость абсолютно не чувствовалась. Вагоны были оборудованы так хорошо, что казались отсечёнными от внешнего мира. Ни чувства движения, ни вибрации, ни стука колёс. Только мягкое покачивание на поворотах. Не знаю, что тут за рессоры такие или подвеска, но моё почтение.

Только, если честно, мне это не нравилось. Слишком идеально. Будто в противовес дерьмовому ужину. Поезд, полный противоречий.

Ладно, это у меня уже бред в голову лезет из-за лёгкого пищевого отравления. Вообще, я удивлён: обычно мой желудок и не с таким справлялся. На всякий случай я просканировал магическим и духовным зрениями поезд, но… ничего не увидел. Как и ожидал, вагоны экранированы. Буду думать, что это просто настолько плохая еда. Травить нас просто нет смысла.

Вернулся в вагон-гостиную, где мы ужинали. Всё равно сон не шёл