Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Не всех можно купить, — повернулся и сказал я ему на прощание.

Действительно. Не всех можно купить. Также как и не всем можно отдать приказ. Но мелкому банковскому клерку, отродясь не носившему защитных артефактов, очень легко можно незаметно вручить записку, приказывающую открыть дверь хранилища, услышав три моих коротких стука.

Выходя из банка, я думал о том, что мне действительно жаль Васнецова. Хоть он возможно и не понимает, но для него семья сейчас стоит на первом месте. Он готов подставить свой бизнес под удар, пожертвовать репутацией, отдать все свои деньги, лишь бы спасти дурака-сына. Обидно, если он так и не поймёт этого.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Васнецов пропал с горизонта, проблемы в цветочном, газете и агентстве исчезли так же быстро, как и появились. И сегодня у меня наконец выдалось время, чтобы доехать до магазина и купить домой новую люстру для кухни, а ещё я забрал свеженький комплект стаканов после вечера великого «чашкопада», как я в шутку окрестил тот безумный ужин у меня дома. На этот раз я заказал их в керамической мастерской и теперь нёс домой уникальный и единственном в своём роде набор.

Но этот путь домой едва не стал для них последним.

— Здравствуй Даниил, прошу тебя, дай мне шанс высказаться, — внезапно раздался тихий голос Васнецова за спиной, когда я открыл дверь в свою квартиру.

От неожиданности, я выронил коробку со стаканами из рук.

Ну уж нет. Не в мою смену! В вечер великого чашкопада лишь я ничего не разбил и сегодня не будет исключение.

Мгновенно выбросив руку вниз, я успел создать воздушный поток. Он ударился в пол и разлетелся в стороны, на мгновение создав плотную и мягкую прослойку сжатого воздуха. Момент был подобран идеально и коробка с кружками плюхнулась аккурат на эту воздушную подушку, замедлив падение практически до нуля, прежде чем коснуться твёрдого пола.

— Иван Васильевич, нельзя же так пугать! — укоряюще произнёс я, поднимая с пола коробку. — Вот из чего бы мы сейчас с вами чай пили?

— Я предпочту что покрепче, — тихо ответил он, показав мне на бутылку дорогого виски в его руке, которая была уже частично опустошена.

Мы зашли в квартиру и сразу прошли на кухню.

— Неплохой ремонт, — сказал Васнецов, а потом его взгляд упал на миску для собаки: — Ты завёл питомца?

— Ага, долгая история. Можно сказать что мы нашли друг друга, — улыбнулся я и позвал Акали.

Она вальяжно вышла к нам и лениво зевнула. Почему-то последние несколько ночей она, словно сторожевой пёс, дежурила у входной двери не смыкая глаз, словно ожидая кого-то.

— Знаешь, у меня в детстве был пёс, — медленно начал Васнецов, когда Акали подошла и пристально стала обнюхивать его. — Его звали Бисмарк. Наша семья тогда ещё не переехала в Петербург и мы жили на Новгородчине. И однажды отец сильно прогорел на одной из сделок, мы тогда почти всё потеряли и были вынуждены продать дом и уехать.

Он грустно погладил сидящую рядом собаку и тихо продолжил:

— Мы уезжали в спешке. Как оказалось, и тут отец умудрился связаться не с теми людьми и нам пришлось буквально бежать из города под покровом ночи. Практически с пустыми руками. Мне запретили брать с собой Бисмарка, сказав, что заберут его позже. Но как оказалось, это была ложь.

— Очень жестоко, — сочувственно кивнул я.

— Когда я понял, что навсегда лишился верного друга, то пообещал себе, что буду обладать таким статусом и финансами, чтобы мои дети никогда не оказались в такой ситуации. Я поклялся себе быть настолько богатым, чтобы это давало мне абсолютную свободу. Чтобы ни люди, ни деньги никогда бы влияли на мои поступки, — строго сказал он.

— Но всё вышло наоборот, — спокойно продолжил я, говоря эти слова за него. — Именно деньги стали управлять вами.

— Да, — опустил он голову. — В погоне за этой финансовой свободой я совсем потерял то, ради чего достигал её. Ведь изначально я делал всё это ради семьи и детей, чтобы они не знали тех невзгод, что выпали на мою долю в детстве.

Я молчал, давая возможность Васнецову самому произнести всё, что накопилось у него на душе.

— Лишь когда я понял, что могу потерять сына, то осознал истинную ценность и важность семьи. Что все мои богатства и достижения изначально были ради них.

Васнецов одним глотком осушил стакан с виски и продолжил свою исповедь:

— Я не заметил, как бизнес заменил мне детей, как он вышел для меня на первое место. Подумать только, я был готов выдать свою единственную дочь за Романа Никитина, прекрасно осознавая, какой он ужасный человек. Ради власти, статуса и денег я готов был отдать свою Наташеньку этому монстру. И лишь благодаря тебе я сейчас могу видеть свою дочь счастливой, окружённой любовью и заботой, которой достойно её доброе сердце.

Он беспомощно опустил голову и Акали, что до этого верно сидела у моих ног, подошла к нему и положила голову на его колени.

— Ты был прав, Даниил. Но к сожалению я понял это слишком поздно, — выдохнул Васнецов, так и не поднимая головы.

— Я очень рад, что вы осознали всё это и мне очень жаль, что произошло это в таких обстоятельствах, — участливо сказал я, понимая всю глубину его чувств.

— Прошу, пощади моего глупого сына, который не ведал что творит, — посмотрел мне в глаза он. — Я прошу тебя не как аристократ, а как любящий отец, искренне переживающий за своего сына.

Я тяжело вздохнул:

— Мне очень жаль, но мы оба понимаем, что дуэль должна состояться.

Он отвёл взгляд, чтобы я не увидел то, что в них было.

— Но я очень ценю вас, ваши чувства к Василию и то, что вы для меня сделали. Вы действительно поверили в меня, когда мало кто верил. И я ценю это. Поэтому я помогу вам спасти Василия. И мы вместе придумаем, как это сделать.

Васнецов поднял на меня взгляд, полный надежды и сомнения:

— Но если ты не согласен отменять дуэль, то что мы можем сделать?

Я сделал глоток чая из своей новой кружки и посмотрел на него:

— Единственный способ не запятнать ничью честь — это провести дуэль. Но, чтобы сохранить жизнь вашего сына, она не должна быть моей первой дуэлью.

Он внимательно посмотрел на меня и его глаза просияли:

— Ты хочешь успеть провести другую дуэль до того, как встретиться с Василием!

Но