"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

С Полынью будем целоваться в следующей книге, обещаю! (Прим. автора.)

Форель

Тинави из Дома Страждущих

– Хей, Стражди! Больше не покупай форель у госпожи Лойри на Плавучем рынке.

Мелисандр вошел в дом и громко затопал на коврике, сбивая остатки мокрой грязи: в Шолохе шел дождь. Обе руки Кеса были заняты свертками с покупками, поэтому ботинки он стянул, наступив мыском одной ноги на пятку другой. Затем Мел отряхнулся, словно пес – так же экспрессивно, – и брызги с пшеничного цвета волос полетели во все стороны.

Я смотрела на все это безобразие из открытой нараспашку кухни, где хлестала свой четырехчасовой кофе (он нужен мне, чтобы бодро пережить промежуток между тем, как заканчивается эффект первого утреннего кофе, и тем, когда уже можно позволить себе по-вечернему расслабиться).

– Что не так с форелью госпожи Лойри? – я закрыла газету, где, как всегда по выходным, писали только хорошие новости.

– Просто не покупай ее больше, – проворчал Мелисандр, раскидывая покупки по полкам и холодильному шкафу.

– Хей, нет, мне нужны подробности! Она испорченная? Несоразмерно дорогая? Это вообще не форель, а подкрашенный видоизмененный окунь?

– Лучше бы так! – зарычал Мел.

– Лучше бы так, чем что?

Мне кажется, еще год жизни с таким домочадцем и я стану самым терпеливым и в то же время несгибаемым человеком во всем Лесном королевстве.

Мелисандр тяжело плюхнулся напротив меня, нагло схватил мою чашку и залпом выпил кофе.

– Это был не кофе, а гуща, разбавленная кипятком и с добавлением перемолотых сверчков – для гадания, – сказала я.

Мелисандр схватился за горло и позеленел.

– Ты серьезно?!

– Нет. Но если ты продолжишь без разбору выхватывать мои напитки, я однажды обязательно устрою тебе такую подлянку! Я чувствую в этом свою воспитательную миссию, прах побери!

– А, ну однажды – это не страшно, – отмахнулся Мел.

– Так что там с госпожой Лойри?

Кес поморщился.

– Я попробовал поторговаться с ней, и у меня не получилось.

– О.

– Мне не хотелось соглашаться, поэтому в итоге я ушел без форели.

– Хорошо. Да. А при чем тут я?

– Моим последним аргументом было, что если она не уступит сейчас, то ни я, ни кто-либо еще из дома двенадцать в Мшистом квартале никогда не купим у нее рыбу.

– Да откуда ей знать, кто здесь живет? У меня же на лбу адрес проживания не написан.

– Ну, мне пришлось уточнить, что здесь живет уважаемая госпожа Ловчая, так-то.

– Ничего, Ловчих в городе до задницы.

– Я назвал твоя имя, чтобы она поняла всю серьезность угрозы.

– Я не представляюсь всем торговцам подряд. Мы знаем, что она Лойри, потому что у нее висит вывеска. Она не знает, кто мы.

– Вот и она так сказала. Тогда я описал твою внешность и особые приметы. И еще разок подтвердил, что ты не придешь, потому что рыба у нее дрянная и сама она – сварливая грымза. И тогда Лойри психанула и, в свою очередь, сказала, что, если я или ты еще раз ей явимся, она нам этой форелью мозги вышибет, а на тебя еще и жалобу за хамство накатает. Так что… – Мел вздохнул. – Не ходи туда, Стражди.

…Исторгнутый мной истошный вопль боли и негодования разорвал тишину Мшистого квартала.

Стражди забивает

Тинави из Дома Страждущих

– У-ух, – сказал Марах.

И хотя это была, безусловно, обычная «реплика» моего филина, сейчас она прозвучала с такой интонацией, что стопроцентно соответствовала аналогичному междометию у людей.

«У-ух ты, хозяйка, давно я тебя в этом не видел!»

Ибо впервые за не знаю сколько времени я надела полное облачение для тринапа. Не только обтягивающий костюм из волшебной мистральной ткани, но и дополнительную защиту на колени, локти, грудь, пах и шею, а также шлем. Последнему могли бы позавидовать стражи: он был не ужасно-металлический, а легкий (постучи – услышишь приятно-полый звук), с прозрачной пластиной очков, опускающихся до середины лица (впрочем, многие называют их «маской»).

– Боги, надеюсь, я переживу этот матч, – поежилась я.

– Ху-ху, – поддержал-посетовал Марах.

Я исправно посещала тренировки, но вот в матчах не выступала уже несколько лет. А на днях подающий в моей бывшей команде слег с какой-то дикой долгосрочной лихорадкой, и старый добрый мастер Пнивколено попросил заменить его на товарищеской встрече двух клубов.

– Ты же Ловчая! Явно только и делаешь, что бегаешь и швыряешь в преступников разнообразную утварь, – фыркнул этот невысокий злобный эльф, гроза всея лесной столицы. – Иди, поработай во благо тех, кто тебя воспитал.

Я только крякнула.

Ничего не знаю насчет «воспитал», но закалил – это точно.

И вот я примерила форму, которую не надевала давным-давно.

Я придирчиво крутилась перед зеркалом, когда в дверь постучали. К моему удивлению – сегодня был выходной, – на крыльце стоял Полынь.

– Ого! – вскинул брови Внемлющий, привычно протягивая мне берестяной стаканчик с кофе. – А почему ты в таком виде на аресты не ходишь, малек? Целее будешь.

– А еще буду посмешищем, – поцокала языком я. – И в глазах преступников – трусихой.

– Небо голубое, тебя волнует мнение преступников?

Полынь самоуверенно прошел на кухню и достал из углового шкафчика корицу. Ясно, значит, он брал кофе у госпожи Фернис – она глуховата и вечно делает его по тому рецепту, по которому ей хочется, а не как просят клиенты. Но ее телега ближе всех к моему дому, так что, если хочешь горячий капучино с доставкой на дом – терпи.

– Конечно, волнует! – воскликнула я. – Я хочу нравиться всем-всем-всем.

– Ужас какой.

– По твоей вине, между прочим, – я улыбнулась, поднимая «забрало» и глотая лучший на свете напиток. – Ты всегда производишь на людей такое неизгладимое впечатление, что мне остается быть хотя бы классной. Не запомнят за эксцентричность, так запомнят как главную обаяху всех миров.

– Учитывая, как радостно ты отправляешь их в тюрьму, я бы на твоем месте не хотел, чтобы преступники тебя запоминали, – двинул бровью Полынь. А потом неожиданно спросил: – Можно я поиграю с этой штукой?

Не успела я уточнить, о чем он, как Внемлющий шагнул ко мне вплотную и стал увлеченно, с крайне серьезным выражением лица, опускать-поднимать мою маску. А также постукивать по ней пальцем, дышать на нее и после рисовать пальцем то ли персики, то ли сердечки…

Боги.

– Полынь, иногда ты просто сводишь меня с ума, – пробормотала я.

– Вот как? – резко замерев, он бросил на меня испытующий взгляд. – Рад, что ты постепенно начинаешь признавать это вслух.

И, опять обгоняя любые мои возможные реплики, подытожил:

– Отличный шлем!

А затем улыбнулся и перед тем, как отойти, неожиданно озорно нажал на кончик моего носа, шепнув (я клянусь, что мне не послышалось!) «буп».

Чокнутый напарник!

– Так, ладно, малек, – он был ужасно доволен. – У тебя матч?

– Ага.

– Во сколько?

– В семь вечера.

Внемлющий задумался и вдруг заявил:

– Я приду.

Я аж поперхнулась. О нет! Играть перед Полынью – это будет ужасно!

От него не укрылось мое смятение. А потому, прищурившись, он добавил:

– Я принесу помпоны и буду тебя поддерживать. В первом ряду. Активно.

Против этого, конечно, я возражать не могла. Кто откажется от активного фаната? Зная Полынь, догадываюсь: он легко переорет и перетанцует болельщиков другой команды.

– Хорошо. Только не опоздай! – строго велела я.

Тринап – это командный вид спорта, который пользуется большой популярностью в нашем Лесном королевстве и некоторых других странах.

Его название полностью звучит как «трижды-на-пригорке». Но все говорят просто «тринап», ведь никто из шолоховцев – тех, что пребывают в здравом уме и твердой памяти, – никогда не пренебрежет возможностью что-нибудь где-нибудь подсократить. Будь то длина рабочего дня, юбка (если ты школьница), дорога через чащобу или вот – название любимейшей командной игры.

Я играю в тринап, сколько себя помню. Все началось еще в детстве. Тогда мы с Кадией жили в соседних знатных поместьях Нижнего Закатного Квартала. Нашу дружбу разделяла высокая садовая изгородь, которую мы перелезали по несколько раз на дню то в одну, то в другую сторону. Однажды я сорвалась с забора, рухнула в кусты жасмина, а вылезла оттуда с неожиданной добычей – плотным кожаным мячиком.

Тогда и началась наша с Кадией спортивная карьера.