Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

факты. Перед каждой смертью с объектом контактировал один и тот же человек. Это установлено достоверно через показания свидетелей, которых удалось найти после стольких лет. В нескольких случаях я использовал результаты видеонаблюдения, хорошо, что их изъяли во время предыдущего следствия. Можно считать доказанным: был некто, кто посетил каждую жертву перед смертью.

Я мысленно выдохнул. Моя дикая мысль про мироздание-убийцу только что получила нокаут и с позором покинула моё сознание. Она и так ошивалась где-то на задворках. Но всё оказалось сильно проще, на первый взгляд.

— То есть вы считаете, что он и есть убийца? — я прищурился.

— Не думаю, — спокойно ответил Волков. — Он ни разу не воздействовал прямо на потерпевшего.

— Да что вы тянете кота за фаберже, Орин? — бросил я резко. — Что он делал?

Волков опустил руку и начал выводить указательным пальцем кружки по подлокотнику кресла.

Я знал, что он так делает, когда в чём-то не уверен или когда злится. Я несколько секунд смотрел на него молча. Наконец он прервал свою пальцевую медитацию:

— Я могу рассказать, что он делал в реальности. Тарханову он принёс письмо. И всё. Весь контакт описан свидетелем. Просто передал конверт и ушёл.

— Вы хотите сказать… а что вы хотите сказать? Контактный яд? Или что?

Он покачал головой, морщась.

— Медицинское заключение довольно подробное. Никаких следов яда. Сердечная недостаточность была диагностирована довольно давно. Умер Тарханов от обширного инфаркта. Сразу после получения письма. Которое, к слову, отсутствует в материалах следствия.

— То есть он прочитал письмо смерти и умер, — я позволил себе немного сарказма.

— Примерно так, Алексей Григорьевич. Следующий — Гольц. Упал с моста, сломав перила. Усталость металла. Конструкция не выдержала. Всё бы хорошо, но за несколько минут до падения он тоже пересёкся с этим человеком. А ещё во время прогулки у Гольца с собой был чемоданчик. А вот в материалах дела никакого чемоданчика нет. И записи, которые вы мне предоставили, говорят о пропаже носителей с его исследованиями. То есть он сам собрал носители, подтёр всё на стационарных устройствах, вышел из дома. Дошёл до моста. Перед ним встретился с нашим господином Икс. Поднялся на мост и упал с него. Тяжёлая одежда. Холодная вода. Захлебнулся. На самом мосту он был совершенно один, это подтвердили три независимых свидетеля.

— Как вы вообще это выяснили? — я, честно говоря, был потрясён. — Несколько лет прошло.

— Я вам говорил, что у меня есть знакомый. Исключительный оперативник, Алексей Григорьевич, — задумчиво ответил Орин. — Он нашёл свидетелей, старые записи… В общем, в фактах я уверен на все сто. Если захотите, прочитаете его отчёты. Я вам их перешлю после разговора.

— Я всё больше запутываюсь, — я тряхнул головой. — А пожар?

— Пожар, да. Случай, который заставляет меня сомневаться в моих выводах. Режимный объект. Таракан в проводке. Этот человек заходил на территорию. Именно благодаря тому, что он использовал специальный пропуск, мы теперь знаем, кто это. Но с Бекетовой он не разговаривал и даже близко к ней не приближался. После того как он ушёл, в помещении произошло возгорание. Полыхнули реактивы. Бекетова выскочила за дверь, отравилась дымом. Пыталась заползти обратно и загерметизироваться. Умерла, едва пересекла порог. Из-за открытой двери лаборатория сгорела подчистую. Система пожаротушения тоже вышла из строя. Откровенно говоря произошла цепочка событий с крайне низкой вероятностью.

— То есть вы считаете, что он создал условия, чтобы вероятность «сработала»? Или что?

— Я не закончил с изложением фактов. С выводами давайте не торопиться, Алексей Григорьевич. Итак, последний фигурант. Ладожский. Авария. Виновник — он сам. Выскочил на встречную полосу. Водитель встречного грузовика жив-здоров и на наёмного убийцу не похож. Мой человек считает, что водитель ни при чём. А наш «второй лишний», как у вас говорят…

— У нас говорят «третий лишний». Простите, Орин, продолжайте.

— Спасибо за поправку. Так вот, наш фигурант обнаруживается и здесь тоже. Ладожский высадил его из машины, не доезжая до работы. Видимо, подобрал по пути. Здесь вообще интересная история. У нас есть снимки. Супруга наняла частного детектива, так как думала, что Ладожский ей изменяет. Так что детектив зафиксировал момент выхода этого странного человека из машины. Есть показания детектива, следившего в тот день за Ладожским. Ничего интересного, кроме того, что господин Икс снова засветился рядом с жертвой.

— Значит, — я наконец заговорил, — у нас есть человек, который не убивает напрямую, не оставляет следов, а работает… Как он работает?

Орин снова принялся рисовать круги на подлокотнике.

— Примерно семьдесят восемь процентов за ментальное воздействие, — он поморщился.

— А чем вы недовольны, Орин? Хотя… Я не читал все материалы, но бегло просмотрел. Бекетова работала в секретной лабе, а там проверка на ментальное воздействие — стандартная процедура. В том числе в случае внезапной смерти.

— И она ничего не обнаружила. — он поднял глаза и кивнул. — Я тоже отметил этот момент. Более того, Бекетова с нашим господином Икс даже не пересекалась. Впрочем, чтобы организовать поджог, пересекаться именно с ней было не нужно. Но при обычном поджоге где гарантия, что погибнет именно Бекетова? У неё были все шансы пережить этот пожар. Да и в остальных случаях я не говорю о грубом подавлении воли, Алексей Григорьевич. Речь скорее о внушении, тонкой коррекции поведения или эмоций. Человек не делает ничего, чего не стал бы делать сам. Мне такой уровень воздействия недоступен, если хотите знать.

— Семьдесят восемь процентов за ментальное воздействие, — я прищурился.

— Это наиболее логичное объяснение в рамках известных нам фактов, — слегка нервно ответил он.

— Просто семьдесят восемь процентов для ментата… У вас есть ещё какая-то теория.

Он пожал плечами, будто холм всколыхнулся.

— Пожар. Он выбивается из схемы. А вот смерть вашего отца как раз ложится в неё идеально. Серия встреч с нашим господином Икс была у вашего деда в течение полугода перед убийством. И да, теория есть, — добавил он после небольшой паузы. — Но я предпочитаю думать, что причина — ментальное воздействие. Все остальные теории уводят нас от известных фактов и реалий мира в мистическо-эзотерическую плоскость зыбких предположений. Их я высказать не готов. Я выполнил свою работу добросовестно, но дать вам чёткие, близкие к ста процентам ответы не могу. Соответственно, я не вправе рассчитывать на весь запрошенный гонорар.

Я мысленно усмехнулся. Вот же заморочки у толстяка.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Десять тысяч сверх аванса, — ответил он. — И компенсация расходов. Две тысячи триста двадцать рублей шестьдесят три копейки. Услуги детектива, работавшего в этом деле «ногами».

— Всё сейчас переведу, — уверил я его. — Но кто