Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

прыгнул вперед и нанес сидящему воришке зубодробительный удар ногой по лицу. Аут. Скорее всего, сразу умершее тело уже совершенно без признаков жизни проскользило по тротуару последний метр на своем веку.

И только потом «пострадавший» иностранец поднял с плиток покрытия оброненное письмо, демонстративно сунул его себе в карман и, в сопровождении взглядов одуревших от увиденной сцены многочисленных пешеходов, двинулся дальше. К тому времени Светозаров уже понял, что события вспять не повернешь и следует как можно быстрее сматываться с этой улицы. А желательно и из города. И хорошо бы сделать это без лишнего шума и грохота. Он завел двигатель, надвинул себе панаму на самые уши и, дождавшись, пока друг усядется рядом, проехал три метра и сразу свернул направо в узенький проулок. Хорошо еще, что он прекрасно знал эту часть города, не боясь заблудиться или попасть в пробку.

Причем сразу же он выхватил мобильник и стал дозваниваться отцу Клоду. И лишь только тот поднял трубку, выдал самое главное:

– Мы тут попали в небольшие неприятности. Боюсь, что машина будет замешана в инциденте. Как бы вам потом не досталось.

– Без проблем, – с явно не смиренными интонациями ответил настоятель. – Уже звоню в полицию и сообщаю, что машину угнали примерно час назад. Так подойдет?

– Несомненно. Спасибо!

Проехали пару улочек, заехали в хорошо знакомый Светозарову тупичок, и он загнал «фольксваген» под самую стенку угрюмого заброшенного здания. Быстренько стер все свои отпечатки, сорвал со стоящей рядом машины брезентовый кожух и ловко с помощью друзей упаковал якобы угнанную машину монахов. Затем трое мужчин подхватили вещи и вошли в глухую, без единого иного выхода подворотню. На нее если и смотрела пара запыленных окон, то наблюдателей за стеклами не оказалось. Разве что чуть позже некоторые выглянули на улицу. Да и то они с недоумением больше смотрели на узкую полоску неба между домами. Вроде и солнечно, и ясно, а гром откуда-то грохочет.

Возвращались все трое из подпространства уже совершенно в другой части города. За тщательно возведенной проволочной оградой здесь находилась территория давно закрывшегося завода по производству стиральных машин. То ли обанкротилось предприятие, то ли просто подлежало модификации с полным сносом и постройкой новых корпусов, но данное место в плане отсутствия любых средств слежения считалось идеальным. Лишь на дальних воротах сидел дежурный старикашка, которому по большому счету было наплевать, что творится внутри тщательно запертых и опломбированных цехов. Зато Торговец давно присмотрел это место для возможной короткой остановки. Да и створ внутри помещений имелся вполне подходящий, так что слишком громкого прибытия можно было не опасаться.

Почитать здесь письмо и устроить временное пристанище будет в самый раз. Правда, начал граф Дин с того, что коротко, но внимательно осмотрелся на всякий случай по сторонам и без перехода набросился с упреками на его величество:

– Ну и что ты себе позволяешь? Нет чтобы сразу уйти в сторону после первого толчка и, придерживая карманы, поспешить к машине! Может, нам транспорт больше и не понадобится, но зачем же было таким способом привлекать к нам внимание сотен людей? Не говоря уже про полицию!

– Не понял, ты чем недоволен?

– Да ты там трупы на тротуаре после себя оставил!

– Ну и что? Не за собой же их тащить! Да и все равно их надо было казнить! – пожимал Бонзай плечами в недоумении. – Зачем еще вашу полицию сюда примешивать?

– Черт! – в сердцах возопил Дмитрий. – Никто их казнить не собирался, если бы и поймали, то через пару дней снова на улицу вышвырнули…

– Как?! Без казни?

– Ох! Я с тобой не могу. Здесь ведь другие законы, сколько можно тебя предупреждать?

– Ничего, зато другим неповадно будет! – не собирался отступать король. – И чего ты их жалеешь? Тех бандитов в монастыре ты ни одного не пожалел! Даже слова не сказал в их защиту.

– Так эти-то были просто мелкие воришки, – попытался Светозаров дать хоть какое-то объяснение своему возмущению.

– И как бы ты себя вел, если бы они твое письмо украли или уничтожили? – сам перешел к обвинению Бонзай и, з аметив сразу поникшие плечи, удовлетворенно хмыкнул: – Вот то-то! Я знал, за что боролся. На, читай!

Когда Дмитрий вскрывал конверт, руки у него дрожали, а в горле подозрительно запершило. А когда прочитал первую строчку, глаза неожиданно стало пощипывать.

Мой любимый Димочка! Самый любимый, самый желанный и самый родной! – Ровные строчки, написанные Александрой, слагались в слова и предложения, но смысл прочтенного не сразу укладывался в сознании. – Я себе просто не представляю, как я жила до тебя и как мне теперь терпеть разлуку с тобой большую, чем несколько часов. Хочу все время тебя слышать, тобой любоваться, вдыхать твой запах и бесконечно гладить твои волосы. Ближе человека, чем ты, у меня никогда не было и уже никогда не будет во всех Вселенных. И поверь мне, за каждую капельку твоей крови я готова отдать всю свою жизнь без остатка. И очень надеюсь, что когда ты все обо мне узнаешь, то поймешь и простишь. Потому что если не простишь, вся жизнь для меня потеряет малейший смысл. Я не собираюсь перед тобой виниться, потому что именно благодаря своей работе я и узнала тебя. И я даже благодарна судьбе за такое смешение наших жизненных линий. А работа у меня не ахти, слишком грязная для такой девушки, образ которой я выпестовала специально для тебя. Хотя потом я тебе и расскажу когда-нибудь о том тяжелейшем выборе, который предстал передо мной: идти работать в спецслужбу или умереть. Причем не просто умереть, а умереть очень и очень страшно…

Светозаров замер, потом опять вернулся чуть выше по тексту и высмотрел первое упоминание о спецслужбе. Осознал, нахмурился, крепко сжал губы и продолжил чтение. Дальше Александра более или менее подробно описывала поставленную перед ней задачу, как она выискивала пути подхода к сердцу Дмитрия и как сама постепенно влюблялась в него. Чуть коснулась общих задач конторы, адреса и главного руководителя, назвав его Пыл Пылычем. Упомянула и о вынутых из ее тела чипах. Двумя словами коснулась бабушки Катаржины, сказав, что она тетя одного из старших сотрудников конторы, а ей нисколько не родственница. Просто очень добрый и душевный человек.

Но в основном уповала на то, что все это она ему расскажет лично завтра или послезавтра. Письмо – лишь для самой гипотетической и совершенно ненужной перестраховки. Ну, может, еще частично для большей веры ей, потому как на