"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Потом развернулся и посмотрел на Люка. С той самой поганой ухмылочкой, которая у него появляется, когда кому-то сейчас будет плохо.

— Понял, сопляк? — спросил он рыжего, — Без твоих признаний дело с мёртвой точки не сдвинется. Давай. Расскажи товарищам правду.

Сиротин пожал плечами. Спокойно, как будто его попросили назвать сегодняшнее число.

— У меня Дар, — сказал он. — Слабый.

— Чего? — вытаращился Гнус.

— Пустоту чувствую, — Люк повёл ладонью, будто гладил воздух перед собой. — Где под землёй есть пространство, а где всё плотняком забито. Вот тут — он указал на решётку, — вниз, потом влево, потом длинный туннель. Метров триста.

Почти минуту мы молча пялились на Сиротина. Я и Толик, имею в виду. Зубов никуда не пялился, он просто смотрел в сторону леса и всем своим видом демонстрировал, что его терпение вот-вот кончится.

— И всё? — уточнил я.

Другого вопроса в голову как-то не пришло.

— И всё, — пожал плечами Люк, — больше ничего не умею.

«Врёт? — спросил я телепата. — Ни черта по его ауре понять не могу. Не двигается, не колышется, не меняет цвет.»

«Не врёт, — задумчиво ответил телепат, — однако не договаривает. Хм… Ну в принципе это объясняет наличие ауры и её странность. У сопляка есть задатки Дара, но он слабый, не развит, инициация не пройдена. Рыжий как бы не совсем простец и в то же время не одарённый… И ещё… Знаешь, что думаю… Его аура не меняется, потому что так работает Дар сопляка. Он пустой. Пацан, имею в виду, пустой. Как дыра».

— Погодите-погодите. А так бывает? — Гнус повернулся ко мне, будто я тут главный специалист. — Псих, у тебя проявились способности. Верно? Только не трынди, что мне кажется. Но… даже это странно, не укладывается в рамки. Выходит, ты исключение из правил, потому что стал одарённым в семнадцать. Типа, один такой на всю Конфедерацию. А теперь что выходит? Два исключения? И оба появились в каком-то сраном интернате?

— Ты знаешь ровно столько, сколько тебе позволено знать, — высказался Зубов. — Поэтому не догоняешь, что происходит.

— В смысле? — Толик перевёл взгляд на Цербера.

— В прямом. Совет держит одарённых на коротком поводке не потому, что заботится о безопасности граждан, Никонов. Это учёт. — Зубов вытащил сигареты, глянул на затянутое тучами небо, на льющийся дождь, убрал обратно. — То, что Дар появляется до пяти, максимум семи лет, написано в официальных источниках. А кто их писал?

Гнус открыл рот. Закрыл. В его башке шёл активный мыслительный процесс.

— А ты, Иван Сергеевич, выходит, знаешь больше, — хмыкнул я. — Тоже странная история, согласись.

— Ни хрена странного нет. В этом дерьме копаюсь пять лет, Рубин. — Зубов посмотрел на меня без всякого выражения. — Перерыл все документы и архивы, до которых может добраться обычный человек. И ещё кучу того, что простые обыватели в глаза не видели. Через старые связи. Кое-кто из тех, с кем я служил, сидит сейчас на высоких должностях. Они помогли. Так что — да. Побольше вашего знаю. Но объяснять ни хрена не буду, потому что мы стоим в гребаном лесу под дождём, и времени у нас очень мало. Достали вы меня, сопляки!

Цербер шагнул ко входу в тоннель, схватил Толика за шиворот и одним рывком отшвырнул его с дороги в ближайшие кусты. Пацан не успел даже пикнуть.

В этот момент я понял: на самом деле ничего Гнус в сложившейся ситуации не мог сделать. Просто не успел бы. Зубов реально прострелил бы ему руку, попробуй Толик закрыть замок обратно. Или сделал бы ещё что похуже. Просто старший воспитатель, по какой-то причине, известной только ему, в некотором роде пошёл на уступки. Позволил Сиротину раскрыть нам часть правды о себе.

— Можно было просто попросить… — забубнил Гнус, выбираясь из кустов, — чего сразу толкаться.

— Потому что ты — дебил, и человеческого языка не понимаешь, — хмыкнул Зубов. — Я же велел не отсвечивать и под ногами не мешаться. А ты мне тут условия начал диктовать. Не пойму, Никонов, у тебя что, два языка? Если один отрежут, второй заработает? Или две жизни? Не надо принимать мою доброту за слабость. Если я до сих пор не оторвал тебе голову, вовсе не означает, что этого вообще никогда не случиться.

Цербер высказался и полез в дыру. Видимо, наше короткое совещание можно было считать оконченным.

Я оглянулся на пацанов, подумал буквально пару секунд и двинулся вслед за воспитателем. Толик и Люк сделали то же самое. Переться в неизвестность в компании психа-воспитателя — такая себе перспектива, но стоять в ночном лесу под дождем — идея не лучше.

Лаз вел вниз, как и сказал Сиротин. В стены, укрепленные камнями, были вбиты металлические скобы. Наверное, для удобства. Спускались минуты три. Скоб я насчитал восемнадцать, потом сбился. Наконец, раздался шорох и хруст — Зубов добрался до основного туннеля. Я посмотрел вниз. Там, в свете фонаря, который держал воспитатель, виднелся бетонный пол.

Спрыгнул, сразу отошел в сторону, чтобы Гнус и Сиротин не свалились мне на башку. Огляделся.

Мы находились в туннеле, очень похожем на тот, через который мне удалось попасть в бункер. Около метра семидесяти в высоту, с крепкими стенами. Единственное отличие — тут не было ламп.

Зубов замер, сосредоточенно размышляя. Соображал, в какую сторону идти. Дилемма разрешилась, как только спустился Люк. Он снова сказал, что справа чувствуется земля, близко. А вот слева — пустота.

Мы дружно двинули в направлении, которое рыжий пацан считал верным. Надеюсь, он не ошибается.

Вода стояла по щиколотку, ледяная. На стенах виднелись ржавые скобы кабель-трасс.