"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

Увидев меня, она вздрогнула и вскочила.

— Брат! Где ты был? Все уже разошлись, а тебя нет! Я спрашивала — говорят, на совете. Но советы не длятся до глубокой ночи!

Ее голос, такой живой и звонкий, прозвучал как глоток чистого родникового воды после удушья боевыми газами. Я устало улыбнулся, скидывая плащ и бросая его на стул.

— Задержался. Дела, Настенька. Разгребать еще и разгребать.

— Ты весь какой-то… напряженный, — она подошла ближе, вглядываясь в мое лицо с сестринской проницательностью. — И глаза горят странно. Будто и не смотришь на меня, а куда-то совсем в другое место.

— Ничего страшного, — я положил руку ей на голову, как делал всегда, когда она тревожилась. — Просто устал. Это нервное. Пройдет. Когда-нибудь…

Она приказала слугам подать нам ужин здесь, в покоях. Не пышный пир, а простую еду — жареную птицу, грибы в сметане, теплый хлеб. Мы сидели за небольшим столом у камина, и это было так похоже на наши давние, времена, тысячу лет назад. Но тревога с ее лица не уходила.

— Мстислав, — сказала она тихо, отодвигая тарелку. — Ты что-то скрываешь. Я чувствую. Скажи.

Я вздохнул, отломив кусок хлеба. Как ей сказать? Как объяснить, что ее брат, только что коронованный, через несколько часов отправится в самое сердце вражеской империи, чтобы стать убийцей?

— Меня не будет несколько дней, Настя, — сказал я как можно более спокойно. — Отлучусь из дворца.

Ее глаза расширились.

— Куда? На охоту? В монастырь? Может, в старый дворец? Возьми меня с собой!

— Нельзя, — я покачал головой, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула сталь. — Это… государственная необходимость. Секретная поездка.

— Опять тайны! — она надула губки, но в ее глазах был не каприз, а настоящий страх. — Всегда одни тайны! Сначала регентство, эти ужасные люди из Тайного Приказа, теперь коронация, эти змеи-послы… А теперь ты и вовсе исчезаешь в никуда! Я боюсь за тебя!

Я отшутился, как мог. Сказал, что еду инспектировать порты под видом купца. Что это скучнейшее мероприятие, полное отчетов и проверок. Что она бы умерла со скуки.

Я говорил легкомысленные вещи, стараясь, чтобы мой тон был беззаботным, а глаза — уставшими, но не скрывающими ужасной правды.

Она не верила. Но видя, что я не сдамся, сдалась сама. Она обняла меня на прощание, прижавшись щекой к моей груди.

— Возвращайся, ладно? Обещай, что вернешься. Ты теперь не просто брат. Ты… Ты император. И ты мне нужен.

— Обещаю, — прошептал я в ее волосы, и это было самое страшное обещание в моей жизни. Ведь один раз я его не сдержал.

Проводив ее, я остался один. Огонь в камине догорал. Я стоял, глядя на тлеющие угли, и чувствовал, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя после себя пустоту и леденящую душу тяжесть предстоящего. Быть может, в последний раз я стоял здесь, в этой комнате, среди этих привычных, дорогих вещей.

И тогда, как по волшебству, тишина сменилась другим звуком. Не скрипом двери, а легким, едва уловимым дуновением. Я не обернулся. Я знал.

Сначала пришла Вега. Она вошла бесшумно, как всегда, и просто прижалась ко мне спиной, обвив мои руки своими. Ее тепло, ее безмолвное присутствие были бальзамом на душу. Она ничего не спрашивала. Она просто была.

Через несколько мгновений в дверном проеме возникла вторая тень. Арина. Она остановилась на пороге, ее серые глаза в полумраке казались совсем темными, они изучали меня, читая по моей осанке, по напряжению в плечах все, что я скрывал от сестры.

Потом она медленно подошла. Ни слова не было сказано. Они обе поняли, какая ночь сейчас на дворе. И для чего она нужна.

Это не была ночь страсти. Это была ночь прощания. Тихая, сосредоточенная, полная невысказанных слов и обещаний, данных кожей, дыханием, прикосновениями. Это был ритуал. Ритуал напоминания о жизни перед лицом смерти.

Мы не говорили о завтрашнем дне. Мы говорили о давних, смешных историях из нашего общего прошлого. Арина, нарушая свое всегдашнее правило осторожности, шептала мне на ухо сплетни, подслушанные сегодня на балу, и мы смеялись над глупостью вельмож. Вега молча гладила мои ладони, водила пальцами по шрамам, оставшимся от старых тренировок, будто пытаясь запомнить их навсегда.

В их объятиях не было страсти, переходящей в исступление. Была нежность. Бесконечная, всепоглощающая нежность, словно они пытались за один вечер дать мне запас тепла на все грядущие холодные ночи. Была тихая, яростная решимость оставить на мне свой след, свое напоминание, свой оберег. Это был танец, где ведущими были они, а я — лишь благодарный, уставший партнер, позволяющий вести себя, растворяясь в их заботе.

Я заснул, зажатый между ними, чувствуя биение их сердец — одного ровного и спокойного, другого — быстрого и горячего, как у пойманной птицы. И в тот миг, перед самым сном, я не был императором. Я был просто мужчиной, которого любят две удивительные женщины. И это придавало сил больше, чем вся магия волхвов.

Утро пришло слишком быстро. Первые лучи солнца еще только золотили шпили кремлевских соборов, когда я, одетый в простую, темную одежду, без всяких знаков отличия, покидал покои. Я не стал их будить. Лишь на мгновение задержался в дверях, глядя на их спящие лица, безмятежные и прекрасные на подушках. И мысленно пообещал им вернуться. И на этот раз это обещание было не страшным грузом, а щитом.

Я вышел из дворца по потайному ходу, известному лишь мне и Арине. У ворот, в туманном предрассветном мареве, меня ждала закрытая карета без гербов. Через полчаса я был на заброшенной лесной базе, где меня уже ожидали четверо — «Гром», «Тень», «Мираж» и «Феникс». Их лица были серьезны, в глазах — сосредоточенность и та же тень тяжелого предчувствия, что и у меня. Но теперь, глядя на меня, в их взгляде не было и тени сомнения. Был лишь холодный, профессиональный расчет и… странное уважение, добытое вчера в бою.

Никаких речей. Лишь кивок Жукова, вышедшего нас проводить. Лишь последняя проверка снаряжения. Лишь короткое: «Готовы?»

Я посмотрел на восток, где за лесом лежала дорога, ведущая к югу. К границе. К Османской империи. К Стамбулу.

— Готовы, — подтвердил я очевидное, и мой голос прозвучал тихо, но твердо.

Представление заканчивалось. Начиналась реальность.

Глава 8

Глава 8

Воздух на заброшенном аэродроме был холодным и влажным, пахшим прелой хвоей, авиационным маслом и тревогой. Мы стояли впятером у края взлетной полосы, заросшей редкой, пожухлой травой, — четверо теней и я. Никаких