Фактор роста - Евгений Викторович Сурмин

незнакомым начальством. Приказы типа — «Спасайся, всё пропало!» нужно пресекать самым жёстким образом от кого бы то они не исходили. Особенно от незнакомых командиров. Делегатов связи посылать хотя бы по двое. Боевое охранение, караулы на это часто смотрят спустя рукава. В нашей ситуации такое отношение не допустимо. В общем, подкрутить гайки, чтоб никто клювом не прощёлкал.

— Возражений нет. Всех командиров корпуса даже я не знаю, но мысль твоя понятна. Мы тут у границы, как ты выразился, клювами не привыкли щёлкать. А панику будем пресекать во всех её проявлениях невзирая ни на какие звания.

— И хорошо. Кстати, в конце недели охрана мостов будет усилена, а пропускной режим станет более строгим. Надеюсь, сможем немецкую спецуру удивить. Ха и тех, кто любит по личным делам на служебном транспорте кататься, — Самойлов улыбнулся, как будто вспомнил что-то смешное.

— У нас тоже есть такие.

— Кто бы сомневался. Не предупреждай. Пусть парни потренируются.

— Хорошо.

— А вот где ваша помощь будет наиболее эффективна, это охрана линий связи.

— Слушаю.

— Вот что я бы сделал. Не пожалел бы пары рот и устроил охоту на немцев. С утра 21-го прикинул бы, где они могут особенно навредить и устроил засады. А ближе к вечеру отправил бы вдоль основных линий связи и по главным дорогам конные патрули. Человека четыре в каждом патруле, и чтобы в прямой видимости друг от друга. Столкнутся вам придётся с матёрыми тварями, специально прошедшими обучение. Поэтому главная задача патруля — это подать сигнал, связать врага боем и дождаться помощи. Для этого нужно расставить по округу несколько мобильных групп. Скажем отделение опытных бойцов на автомобилях. Если два отделения и броневик вообще замечательно. Ну это насколько у вас ресурсов хватит. И все непонятные группы солдат сразу на прицел, разоружаем и сопровождаем до выяснения.

— Тут скорее батальон нужен.

— Может быть. Но это на два дня, максимум на три. Прикрой основные линии связи и это окупится. Даже одна группа наделает дел. Свалить столб, а потом щёлкать связистов. Что может быть проще? Представь, что в первый день боёв пусть даже всего на несколько часов пропадёт связь в корпусе или корпуса с армией?

— Хорошо. Считаю, эти патрули мысль здравая. Но сам понимаешь, не мне решать. Я поговорю с комдивом. Из Львова идут пять основных дорог. Думаю, мы сможем взять их под контроль на пару дней.

Павлычев хотел добавить, что полковник Пушкин вполне компетентен, но услышал шаги за дверью. Как он и предполагал через пару секунд в дверь постучали и порог переступил старший сержант Жуков.

— Товарищ Командир, — козырнул Иван, ожидая распоряжений.

— Иди, Иван, поболтай с парнями пару минут, или письма пока почитай. Сейчас мы закруглимся.

— Понял.

Майоры в молчание проводили Ивана взглядом и одновременно потянулись за кофе.

— Что ж, пора нам, Михаил, закругляться. Есть ещё вопросы? Постараюсь быстренько ответить.

— Да в общем нет. Если только вот, стоило ли менять инструктора раз ты считаешь, что через неделю война начнётся?

— Хороший вопрос. Но у меня форс-мажор, а людей свободных сейчас нет. То, что я хочу поручить Ивану Урбо, думаю, не потянет. А вот как замена тут, считаю, сгодится. Да вынужденная и наверно не равноценная.

Вообще не понятно в каком тут Жук статусе был. Ты ж его ротным всё равно не поставил бы. Мне изначально не нравилась инициатива Георгия Константиновича. Командированный инструктор. Не пришей к кобыле хвост. Но кто он и кто я.

«Да уж. Майор майору рознь, я бы и вякнуть не подумал вслух при посторонних, что мне не нравится инициатива начальника Генштаба, — мысленно прокомментировал слова гостя Павлычев».

— Ландо, Урбо тоже парень хваткий, имеет домашние заготовки на многие ситуации. Так что не пропадёт.

— Что за заготовки?

— Разные. Пораспрошаешь его потом. Пора мне.

Уже, распрощавшись с комполка, у самой двери Самойлов обернулся.

— Чуть не забыл? Михаил, а чего вы в воскресенье то работаете? Ладно ты на боевом посту. Но вы и учения проводите.

— А ты не знаешь? В Минск товарищ Мехлис прилетел. Говорят, кто-то на Павлова докладную написал самому товарищу Сталину про то, что в округе бардак. Вот сейчас Дмитрий Григорьевич, как наскипидаренный на матюках летает. Содом и Гоморра говорят у соседей.

— Так, а вы тут каким боком?

— А к нам тоже проверяющий едет. Вроде, зам наркома товарищ Запорожец. Слышал про него?

— Приходилось пересекаться. Александр Иванович мужик сурьёзный, так что правильно, готовьтесь. Я тебе кофе оставлю, угостишь его при случае. Привет от меня передашь.

Вот на такой позитивной ноте закончился разговор с майором Самойловым, а в коридоре командира 32-го мотострелкового полка Михаила Петровича Павлычева уже ждал сержант Витаутас Урбонас.

На следующий день, отмытый до скрипа и в чистой отутюженной форме, Иван разглядывал стоящий перед ним серебристый красавец-самолёт с бордовым бортовым номером «77». Разумеется, старший сержант не мог не спросить своего командира о цели предстоящего полёта.

— Куда я теперь, Командир? — перекрывая шум винтов прокричал Жук.

— На север, Иван. Твой жребий — валькирии!

Глава 17

ФРС

16 июня 1941 года. Аэродром Тарново. 12 км до границы.

Худощавая симпатичная девушка лет двадцати с небольшим, медноволосая и голубоглазая, сидела на раскладном стульчике и наблюдала за перепалкой молодых солдатиков. Кажется, эти юноши, с высоты её прожитых лет почти дети, одетые в нелепо сидящую военную форму, были из роты охраны. То, что они затеяли выяснять, кто из них самый-самый, у неё на виду, девушку нисколько не удивляло, не в первый раз. А вот как по-детски они это делали, пихая друг друга и без остановки, не забывая поглядывать на неё, перебрасываясь оскорблениями уровня «сам дурак», удручало. Ведь в какой-то мере это и её охрана. Но это только подтверждало правильность сделанного.

Её обожаемый (в профессиональном плане, разумеется) научный руководитель Виктор Иванович Ивлев был, без сомнения, одним из крупнейших советских учёных в области изучения радиоволн. И, как всем великим, ему было присуще некоторое внезапное упрямство.

Вот и вчера на просьбу сообщить кому следует, что они застряли на самой границе, Виктор Иванович ответил: «Военным виднее, где нам стоять». Ага, виднее им. Кому-то, конечно, виднее, а кто-то выше Ленкиной груди ничего не видит.

Девушка вздохнула, как человек, давно смирившийся с несправедливостью мира. Чёртово Тарново, и как она тут оказалась!

Наверное, нужно вспоминать всё по порядку.

Девушку, застрявшую на приграничном аэродроме, звали Тамара Лапина. Родилась она в Петрограде в семье военного инженера и